Когда корпорации правят миром

Гражданская война США (1861-1865 гг.) ознаменовала поворотный момент для прав корпораций. Бурные волнения, связанные с протестами против призыва в армию, прокатились по многим городам и привнесли беспорядок в политическую систему. Имея огромные прибыли, щедрым потоком льющиеся благодаря контрактам на военные заказы, промышленники сумели извлечь выгоду из образовавшегося беспорядка и безудержной политической коррупции и фактически купить такое законодательство, которое безвозмездно давало им огромные суммы денег и земли для расширения системы железных дорог на запад. Чем выше были их прибыли, тем крепче нарождающийся класс промышленников мог держать за горло правительство для получения новых привилегий. Наблюдая за происходящим, президент Авраам Линкольн сделал незадолго до своей смерти следующее замечание:

Корпорации взошли на трон... За сим последует эра коррупции в высших эшелонах власти и власть денег будет стремиться продлить свое существование, играя на людских предрассудках... пока власть не сосредоточится в руках немногих... и Республика погибнет.

Нация была расколота в этой войне против самой себя; правительство было ослаблено убийством Линкольна и последовавшим избранием в Президенты героя войны и алкоголика Улисса С. Гранта. В стране царил хаос. Миллионы американцев лишились работы в последовавшей за войной депрессии, и позорные президентские выборы 1876 года были проведены с помощью тайных переговоров. Широко распространились коррупция и сделки с привлечением конфиденциальной информации. Президент Резерфорд Б. Хейс, в конечном счете одержавший победу на переговорах, где доминировали корпорации, впоследствии жаловался: «Это уже больше не правительство, избранное народом, из народа и в интересах народа. Это правительство, созданное корпорациями и действующее в интересах корпораций». В своей классической книге «Грабители-магнаты» Мэтью Джозефсон писал, что в течение 1880—1890-х годов «залы законодательства были преобразованы в рынок, где шел торг за голоса, а законы, сделанные по заказам, покупались и продавались».

Это было время, принадлежавшее людям типа Джона Д. Рокфеллера, Джея Пирпойнта Моргана, Эндрю Карнеги, Джеймса Меллона, Корнелиуса Вандербильта, Филипа Армора и Джея Гульда. Богатство порождало новое богатство, по мере того, как корпорации, воспользовавшись беспорядком, покупали законодательство по вопросам о тарифах, банковском деле, железных дорогах, общественных землях и труде, которое сулило им обогащение и впоследствии. Гражданские группы, ставившие целью держать корпорации под контролем, продолжали борьбу с их злоупотреблениями на уровне штатов, и корпоративные уставы отзывались как судами, так и законодателями штатов.

Однако постепенно корпорации приобрели достаточный контроль над законодательными структурами, чтобы фактически заново написать законы, регулирующие их собственное создание. Законодатели штатов Нью-Джерси и Делавэр первыми свели к минимуму право граждан вмешиваться вдела корпораций. Они ограничили ответственность владельцев и управляющих корпораций по суду, а также приняли закон о выдаче хартий на неограниченное время. Вскоре корпорации получили право действовать любым образом, если только это явно не запрещалось законом.

Консервативная судебная система, которая неизменно чутко откликалась на апелляции и доводы корпоративных юристов, последовательно отменяла ограничения, которые встревоженные граждане старательно накладывали на корпоративную власть. Шаг за шагом судебная система создавала новые прецеденты, которые делали защиту корпораций и корпоративной собственности краеугольным камнем конституционного закона. Эти прецеденты отменяли участие присяжных заседателей при определении вины и оценки нанесенного ущерба в судебных делах, связанных с ущербом, нанесенным корпорациями, а также отменяли право штатов контролировать норму прибыли и цены, установленные корпорацией. Судьи, верные интересам корпораций,постановили, что рабочие несут ответственность за несчастные случаи на работе, ограничили ответственность корпораций за ущерб, который они могут причинить, и провозгласили законы о зарплате и рабочем времени неконституционными. Они толковали общее благо как максимальную производительность, безотносительно к тому, что производилось или кому это наносило вред. Все это очень заботило промышленный сектор, в котором с 1888 по 1908 год в результате несчастных случаев погибли 700 000 американских рабочих, т. е. приблизительно 100 человек в день.