Когда корпорации правят миром

ядро американской экономики было подведено под одну крышу, от банков и сталелитейной промышленности до железных дорог, городского транспорта, связи, торгового флота, страхования, компаний по электроснабжению, производству резины, бумаги, очистке сахара, выплавке меди и различных других ключевых отраслей промышленной инфраструктуры.

В конечном счете крупнейшие промышленники поняли, что, платя более высокую зарплату, предоставляя различные льготы и улучшая условия труда, они могут уменьшить притягательную силу социализма и в то же время увеличить лояльность рабочих и их мотивацию. Параллельно с этим существовал интерес к упорядочению слабо связанных между собой производственных процессов, основанных по цеховому принципу, для того чтобы использовать преимущества методов промышленного машиностроения и массового производства. Это означало организацию труда на основе более высоко структурированных и строго регламентированных производственных процессов, которые требовали стабильности и дисциплины работников.

Большой бизнес увидел преимущества сотрудничества с крупными умеренными (несоциалистическими) профсоюзами, которые добивались единообразия в оплате труда и уровне жизни во всей промышленности и следили за трудовой дисциплиной в соответствии с договорными правилами. Такие договоренности увеличивали стабильность и предсказуемость внутри системы, в конечном счете, не ставя под сомнение власть промышленников или рыночной системы.

Эти реформы протекали на фоне продолжавшейся борьбы. Стоявшая на стороне бизнеса судебная система, которая неизменно обеспечивала судебные постановления, направленные против интересов рабочих, способствовала политизации рабочего движения, которое в результате пришло к выработке законодательных предложений и союзу с Демократической партией. Реформа законодательства на местном уровне, на уровне штата и общенациональном, начала устанавливать новые социальные стандарты и изменять контекст рабочих отношений. Особенно важным для рабочих был Антитрестовский закон Клейтона, который запрещал судам выносить решения против бастующих рабочих.

Тем не менее во время «бурных двадцатых годов», корпоративным монополиям было позволено процветать в слабо регулировавшейся экономике страны. Фондовая биржа, подпитываемая взятыми в долг деньгами, казалась вечным двигателем создания богатства. Вера в свободный рынок и власть большого бизнеса достигла своего пика, и полный энтузиазма президент Герберт Гувер провозгласил: «Скоро с Божьей помощью мы увидим тот день, когда страна забудет, что такое бедность». Ирвинг Фишер, возможно, самый видный экономист того времени, заявил, что проблема делового цикла решена, и что страна вступила в пору бесконечного процветания.

Было очевидно, что средняя американская семья стала лучше питаться, лучше одеваться и имела больше жизненных удобств, чем любая другая средняя семья за всю человеческую историю. Эта реалия скрывала огромное неравенство в стране, где лишь 1 % семей контролировал 59% всего национального богатства. В октябре 1929 года, всего лишь через несколько месяцев после того, как Фишер объявил о конце цикличности производства, сильна манипулируемая финансовая система рухнула. Финансовые состояния испарились едва ли не в одночасье. Потребовалась Вторая мировая война, чтобы дать толчок новому социальному договору между правительством, бизнесом и рабочими, основанному на кейнсовских экономических принципах, которые вернули мировую экономическую систему на дорогу процветания.

ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ПЛЮРАЛИЗМА

К тому времени, когда в 1933 году Франклин Д. Рузвельтстал президентом, эксцессы бизнеса 20-х годов, депрессия и вытекающие из нее тяготы для фермеров, рабочих, стариков, негров, женщин и граждан породили волну политического и культурного радикализма на всей территории Соединенных Штатов. Рузвельт опасался, что без решительных действий этот радикализм может взять веру над всей структурой правительства. Он поставил задачу спасти систему посредством проведения эпохальных социальных и законодательных реформ. Принятие Конгрессом «Закона о восстановлении национального производства (ЗВНП) явилось ключевым шагом, так как оно дало правительству мандат на исполнение более активной роли в достижении экономического возрождения, которое рыночные силы, по-видимому, были не в силах осуществить.