Когда корпорации правят миром

В политическую дискуссию о свободных рынках и свободной торговле вплетается постоянный посыл: расширение свободных рынков есть расширении демократии. Защитники свободного рынка хотят заставить нас поверить в то что свободные рынки есть более эффективный и чуткий механизм волеизъявления, чем даже голосование, потому что бизнес более эффективен и болей чуток к потребностям человека, чем неэффективные и безразличные политики и бюрократы. Логика проста: на свободном рынке люди выражают свою независимость напрямую тем, как они голосуют своими потребительскими долларами. То, что они хотят приобрести на свои собственные деньги, в конечном счете есть лучший показатель того, что для них важно, по сравнению с голосовательным бюллетенем, и поэтому рынок есть наиболее эффективны и демократический способ определения общественного интереса.

Принимая во внимание растущее недоверие к правительству, это неотразимый аргумент, и в нем заключена одна важная истина: и рынки, и политика имеют отношение к управлению, к власти и к распределению ресурсов общества. И в то же время это аргумент, вводящий в заблуждение, ибо он скрывает одну важную политическую реалию. В политической демократии у каждого человека есть один голос. На рынке один доллар есть один голос, и у вас столько голосов, сколько долларов. Нет долларов — нет голоса. Рынкам свойственно пристрастие в пользу богатых. Что еще более важно в современном мире, что гораздо реже признается, это то, что рынки очень пристрастны в пользу крупных корпораций, финансовые ресурсы которых существенно превышают богатство даже наиболее богатых частных лиц. По мере того, как рынки становятся все более свободными и все более глобальными, управляют власть все в большей степени переходит от национальных правительств к глобальным корпорациям, а интересы этих корпораций еще в большей степени расходятся с интересами человека — утверждения, которые детально обосновываются в частях III и IV.

Люди, даже наиболее жадные и наиболее безжалостные, все-таки остаются живыми людьми с потребностями и ценностями, не сводящимися к денежным. Нам нужен воздух, чтобы дышать, вода, чтобы пить, и пища, чтобы ее У большинства из нас есть семьи. Все, кроме глубоко умалишенных, находят вдохновение в красоте, включая природный ландшафт или новорожденного ребенка. Наше тело сделано из плоти, и в жилах течет настоящая кровь.

За тщательно сфабрикованным внешним фасадом образа, созданного для связей с общественностью, и при множестве замечательных и этичных людей, работающих в корпорации, ее тело — это корпоративный устав, юридический документ, а ее кровь — это деньги. По своей сути это чужеродное образование, у которого есть лишь единственная цель: умножать деньги для собственной подпитки и самовоспроизведения. Люди в ней заменимы. Она сохраняет верность лишь одному: финансовым рынкам, которые в еще большей степени представляют собой денежные образования, чем даже сами корпорации.

Эта проблема коренится глубоко в структуре и правилах, по которым корпорации обязаны действовать. Самое удивительное в корпорации как в социальном изобретении то, что она может собирать в единое целое тысячи людей и заставлять их слаженно работать для достижения цели, которая вовсе не обязательно совпадает с их собственной. Те, кто сопротивляется или проявляет неуступчивость, отторгаются и заменяются другими, более сговорчивыми. Как пишет вашингтонский журналист Вильям Гредер в своей статье «Кто же расскажет людям?»:

Огромные финансовые ресурсы... корпораций, разнообразие их интересов, уйма талантливых специалистов — все эти средства и кое-что еще теперь безжалостно направлены на политику управления.

Эта новая организационная реальность является ключевой причиной развала демократии. Корпорации существуют для извлечения максимальной прибыли, а не для достижения коллективных стремлений общества. Ими командует иерархия менеджеров, а не коллективные устремления общества.

Человеческое общество уже с давних времен стоит перед вопросом: кому принадлежит право управления — богатым или бедным? Мы теперь стоим перед другим и гораздо более зловещим вопросом, который, если правильно и в полной степени понять его последствия, должен объединить единой целью и богатых, и бедных. Останется ли управленческая власть у людей, независимо от их финансовых обстоятельств, или перейдет к искусственному образованию под названием корпорация?