Когда корпорации правят миром

Однако мы не можем ожидать от директоров таких компаний, которые управляют деньгами чужих людей, а не своими кровными, такого же бдительного внимания, с каким частные совместные партнеры следят за своими собственными... Следовательно, в управлении такой компании вы скорее найдете проявления халатности и расточительства.

Таким образом, он считал, что эффективный рынок должен состоять из мелких местных предприятий, управляемых самими владельцами, проживающими в той же местности. Такие владельцы обычно разделяют те же ценности, что и местные жители, и лично заинтересованы в процветании данного района. У такого рынка мало общего с глобализованной экономикой, в которой властвуют крупные корпорации, не имеющие ни малейшего чувства преданности данной местности или стране и управляемые профессионалами, отделенными от настоящих владельцев многими уровнями инвестиционных институтов и холдинговых компаний.

Теория сравнительного преимущества, на которую обычно ссылаются сторонники свободной торговли в доказательство того, что свободный рынок содействует общественному благу, впервые была высказана Давидом Рикардо в 1817 году. Теория Рикардо прекрасно показывает, что при определенных условиях свободная торговля между двумя странами работает на пользу жителей обеих стран. Для этого необходимы три существенных условия: капитал не должен пересекать границу из страны с высоким уровнем заработков в страну с низким уровнем, торговля между странами-участницами должна быть сбалансирована, и в каждой стране должна быть полная занятость.

Во времена Рикардо торговля большей частью состояла в обмене завершенными национальными товарами, произведенными на национальных предприятиях. В наше время изделия обычно собирают из деталей, произведенных в большом числе стран силами рабочих разных стран. Чаще всего этот процесс координируют глобальные корпорации, и в результате этого приблизительно одну треть от международного торгового оборота в 3,3 трлн долл. в 1990 году составляли сделки внутри одной фирмы. Все большая часть международной торговли происходит внутри одной и той же отрасли, то есть разные страны обмениваются одними и теми же товарами — например, когда Соединенные Штаты и Япония продают друг другу автомобили, — так что довольно трудно говорить о естественном сравнительном преимуществе, что делает теорию торговли неприменимой при оценке соответствующих издержек и выгод.

Большинство корпоративных либертарианцев идет гораздо дальше простого пренебрежения предпосылками, заложенными в теории Рикардо; они активно протаскивают (через ГАТТ и прочие торговые соглашения) снятие ограничений на движение капитала между странами, нарушая таким образом одно из самых существенных условий торговой теории. На самом деле «торговые соглашения», за которые ратуют корпоративные либертарианцы, вовсе не связаны с торговлей: они связаны с экономической интеграцией. Если теория сравнительного преимущества применима к сбалансированной торговле между национальными экономиками, во всем остальном независимыми, то совсем другая теория — теория выравнивания на более низком уровне — применима, когда национальные экономики объединяются.

Когда капитал ограничен пределами национальных границ торговых партнеров, то он должен перетекать в те отрасли, в которых страна происхождения имеет сравнительное преимущество. Когда же экономики сливаются, то капитал может перетекать в любое место, где есть больше возможности экстернализовать издержки. Главное следствие этого — перемещение доходов от рабочих к инвестору и перекладывание издержек с инвестора на общество.

Экономист Нива Гудвин, которая возглавляет Институт глобального развития и окружающей среды в Тафтском университете, полагает, что само разделение границ между различными дисциплинами неоклассической экономики порождает искажение и неправильное применение экономической теории. Как она указывает, неоклассическую школу экономики можно в целом охарактеризовать как политическую экономию Адама Смита минус политический анализ Карла Маркса: