Когда корпорации правят миром

Корпоративная хартия по-прежнему остается полезным социальным нововведением, позволяющим нам удовлетворить потребности, которые невозможно удовлетворить другими формами организации. Однако, подобно большинству технологий, она подвержена злоупотреблениям и имеет тенденцию к собственной жизни, отличной от интересов человека. Предоставленные сами себе, корпорации колонизируют рынки и уничтожают те самые механизмы, которые, как говорит нам теория, позволяют рынкам работать в интересах человека. Мы могли бы считать корпорации антирыночными институтами. Таким образом, совершенно справедливо, что граждане смотрят на корпорации с таким же недоверием, как и ранние американские поселенцы, выдавая корпоративные хартии с большой осмотрительностью, устанавливая ясные правила для их деятельности и не снимая с них ответственности за свои действия. Но самое главное — мы должны отделить корпорации от политики.

Владельцы и менеджеры корпораций, как и все остальные граждане, имеют все гражданские права, включая право на участие в выработке общественных целей и политики. Однако сами корпорации, будучи неодушевленными Юридическими лицами, созданными для того, чтобы служить интересам общества, не имеют права использовать свои ресурсы для воздействия на процессы, посредством которых граждане определяют эти интересы и устанавливаают правила поведения для корпораций. Корпорации — не люди. Они представляют собой чужеродное социальное явление; они слепы к сложным нематериальным потребностям человеческого общества. Их следует полностью лучить от любых форм участия в политике — тезис, который подробно pассматривается в шестой части книги.

Корпоративная хартия является привилегией, а не правом, и она дает обмен на принятие соответствующих обязательств. Это право людей, чинов гражданского общества, а не фиктивной фигуры корпорации — определять эти привилегии и обязанности. Мы на горьком опыте учимся тому, выживание демократии зависит оттого, насколько твердо мы будем придерживаться этого принципа.

Глубоко парадоксально, что экстремистские идеологии становятся наиболее привлекательными в смутные времена, когда быстрые перемены делают старые решения непригодными. В такие времена у людей возникает понятная тяга к безопасно простым, самооправдывающим рецептам идеологических демагогов. Однако это также время, когда общество меньше всего может позволить себе такую жесткость, такое самооправдывающее объяснение неудач, подавление дискуссии и экспериментирования, которые характерны для идеологического экстремизма.

Демократический плюрализм сталкивается с аналогичным парадоксом. Именно в периоды таких перемен общество особенно нуждается во всей полноте творческого потенциала своих граждан, который может высвободить лишь демократический плюрализм. Однако именно в такое напряженное время психологически он кажется наименее пригодным и наиболее уязвимым по сравнению с несомненностью, предлагаемой в упрощенных призывах идеологических демагогов. Вместо того чтобы сформулировать какое-то определенное направление, демократический плюрализм призывает людей найти свое собственное направление в рамках общего блага для всех. Вместо определенности он ставит во главу угла разнообразие вплоть до очевидного хаоса. В этом его слабость, но и его сила. Демократический плюрализм создает условия, в которых каждый гражданин вносит свой вклад в решение в контексте семьи, общества и страны — бесчисленного множества быть сменяющих друг друга проблем, с которыми сталкивается сложное и динамичное человеческое общество. Постепенно из разрозненного и хаотичный процесса общественного научения уроки бесчисленных нововведений кристаллизуются в изменения в местных, национальных и, в конце концов, бальных институтах и политике.

Демократический плюрализм обеспечивает инфраструктуру институтов рамках которой люди могут высвободить весь свой творческий потенциал направить его на поиск нестандартных решений общих проблем и в процесс этого поиска создать общество, чутко реагирующее на проблемы грядущий экологического века. Нам сейчас, как никогда, нужна эта творческая сила.

7. Иллюзии заоблачных мечтателей