Когда терпение лопнуло

Понимала, что несет полную чушь, но ничего поделать с собой не могла – на Ленку было жалко смотреть, жалко, больно и страшно. С ее юбилея прошло точно не две недели, а лет сорок, Рита едва сдерживала слезы.

– Нормально все, – Ленка смотрела в стенку перед собой, – не обращай внимания. Что у тебя случилось?

И едва удержалась на ногах, покачнулась и присела на бортик около воды. Тут же подбежала толстая девочка и с размаху швырнула в воду здоровенный кусок хлеба, тот шлепнулся, обдав Ленку брызгами, но она точно ничего не замечала.

– Ленка, я тебя не узнала, – проговорила Рита, – богатой будешь.

Говорила первое, что приходило в голову: понятно, что у Вирской дела очень плохи, и решила промолчать о своих проблемах, соврать что-нибудь и ехать обратно. «В клоповник», – аж свет перед глазами померк, а когда мрак рассеялся, Вирская стояла рядом и крепко держала Риту за локоть ледяными пальцами.

– Пойдем кофе выпьем.

Рита сомнамбулой пошла за ней следом, они расположились в кафе неподалеку. Ленка обхватила стакан с горячим капучино и уставилась в стол на меню, стилизованное под исписанную мелом доску. «Твое горячее кофе на вынос», – машинально прочитала Рита. «Вроде, слитно пишется, и кофе мужского рода…», – официантка уже убежала к другим посетителям, Ленка подняла голову.

– Что случилось? – ее стеклянный взгляд пугал до дрожи, от спокойного тона по коже бежали мурашки. В сумке у нее зазвонил телефон, Ленка вздрогнула, как от удара, но отвечать не стала.

– Такое дело… – Рита улыбнулась, – я соскучилась. Давно не виделись, думала, посидим где-нибудь, поболтаем. Ну, как обычно.

Язык не поворачивался просить Ленку о чем-либо, Рита старательно вселилась и даже рассказала об их новом руководстве с вороньим гнездом на голове. Подумала, что с понедельника это воронье гнездо придется созерцать ежедневно по восемь часов в день с перерывом на обед, но улыбаться не перестала.

– Не ври, – Ленка стиснула стаканчик, отодрала с него крышку и едва не облилась горячим кофе, – говори, что от меня нужно.

Казалось, еще мгновение, и она выплеснет это кофе Рите в лицо или выльет себе на голову, или сотворит еще что-то в подобном духе. Рита решилась, отпила свой латте и вывалила Ленке всю правду. Та сначала смотрела непонимающе, потом откинулась на спинку кресла.

– А, квартира, – проговорила Вирская, по-прежнему глядя в стену. – Так нет ее больше, продаем, вернее, продали уже. Предварительный договор есть, сделка во вторник.

– Продали? – оторопела Рита. – Зачем продали, почему? А как же Серега твой?

– А никак, – Вирская вдруг улыбнулась, – сам заработает, не маленький уже. Ипотеку возьмет, все берут и он возьмет. Рита, я же развожусь с Мишей, он мне изменил. Пять лет изменял с бабой старше себя, ей уже сорок пять почти. Жил с ней, девочку родили, Алиса назвали, в следующем году в школу пойдет. А я и не знала. Случайно выяснилось, после моего дня рождения. Мне эта его… жена, фотографию их общую прислала и поздравления. Девочка хорошенькая, на Сережку похожа…

Ленку затрясло, стаканчик запрыгал у нее в руках, кофе расплескался по столу. Рита выхватила у Ленки посудину, отодвинула подальше, принялась тереть стол салфетками. Ленка сжала зубы, но те глуховато постукивали, она торопливо рылась в сумке. Вытащила упаковку лекарства, разорвала кое-как и кинула капсулу в рот. Посидела немного, перестала дрожать, зубы разжались, только зрачки расширились еще сильнее.

– Пять лет, – пробормотала Ленка, – эта сволочь жила на два дома пять лет. А мы с ним познакомились, когда мне семнадцать было, в восемнадцать поженились, я ему всю молодость, всю красоту свою отдала. А теперь вот Алиса эта, новый дом, новая семья. А я могу пойти куда подальше… Имущество делим, Мишка мне целый список выставил, что я ему отдать должна, даже микроволновку не забыл и заварочный чайник. Сама не знаю, где жить буду, наша квартира на него записана, а я только-только там ремонт закончила.

Ленку снова затрясло, упаковка лекарства трещала у нее в руках. Рита хотела отобрать их, но Ленка до синевы сжала пальцы, отвернулась и проговорила придушенно:

– Рита, давай потом поговорим, я сейчас не могу, честно слово. Прости, что не смогла тебе помочь. Потом, ладно? Иди, если у тебя дела есть, я еще посижу.