Когда терпение лопнуло

– А мне на визу надо сфотографироваться, – встряла Ирка, – пора документы сдавать.

– Выезд? – Соловьев вздернула белесые кривоватые бровки. – Какой еще выезд, куда?

– На праздник Божоле, – веско произнесла Ирка, – молодое вино. Его единственное начинают продавать до установленного во Франции законом срока. По этому поводу в местечке Божо, где массово выращивают виноград сорта гамэ́ проходит праздник, на него приезжают многие мировые знаменитости…

– Рада за них, – перебила Соловьева, – а ты-то тут при чем? Не видела тебя в списке знаменитостей.

Ирка повернулась на стуле, положила ногу на ногу, расправила плечи.

– Я еще в июне бронировалась, – с угрозой в голосе сказала она, – у меня лучшие места в автобусе, рядом с гидом. Я не намерена отказываться от поездки, мне нужна виза, срочно.

Соловьева скомкала очередной фантик и бросила себе под ноги, принялась смачно жевать конфету. Рита только сейчас разглядела, что это соевые батончики в буро-красной и буро-шоколадной обертке. Соловьева пожирала их в неимоверных количествах, рискуя заработать диабет и ожирение, причем последнее уже стояло на пороге и приветливо махало рукой.

– Впервые слышу, – Соловьева с чавканьем лопала «батончик», – мне никто ничего не сказал по поводу твоего отпуска. Решай, что тебе дороже, работа или виноград сорта гамэ.

Ирка тоже побагровела, насупилась. Понятно, что вопрос она решит как обычно в своей манере – купит больничный, благо, средства позволяют. Но дело было не в больничном, в кабинет точно стая ворон влетела, орала дурниной и била крыльями над головой. Соловьева повернулась к Рите и швырнула ей на стол ворох бумаг. Это оказался отчет с Марианкиными еще пометками.

– Переделать, тут все неправильно, – Соловьева зависла над Ритой всей тушей и без конца поправляла съезжавшее набок «гнездо», – черт знает что, а не отдел, за каждым надо следить, всех пинать, чтобы хоть что-то делали. Вечером у меня должны быть верные данные…

– Он утвержден, – Рита перебирала таблицы: отчет оказался двухмесячной давности, и где Соловьева его откопала – непонятно. Похоже, тупо распечатала первый попавшийся в компе документ.

– Кем утвержден? – взвизгнула начальница. – Кем, спрашиваю?

– Марианной…

– Это еще кто такая? – заорала Соловьева Рите в лицо. – Кто такая, спрашиваю? Не знаю я никакой Марианны, я тут начальник, и ты будешь выполнять мои приказы! Вы все будете их выполнять! Понятно, куклы? Кстати, напомню, что нарушение ПВТР может повлечь за собой депремирование. Это я так, вам для информации.

Могильная тишина была ей ответом. Соловьева швырнула на стол Рите скомканный буро-шоколадный фантик и ускреблась в свой кабинет. Плавно подошла Анька, забрала фантик и утопала следом за Соловьевой. Юлька матюкнулась вполголоса и снова оскорбила честь и достоинство руководительницы, на этот раз с двух рук. Из кабинета вышла тихая Анька, почти пробежала мимо и скрылась в коридоре. Ирка выпятила накрашенные губы, выехала на стуле в центр кабинета.

– Девочки, так не пойдет, – Ирку еще потряхивало, она старалась держать себя в руках, но получалось неважно. – Откуда эта хабалка на наши головы?

Ирка говорила шепотом, но все дружно посмотрели на плотно закрытую дверь кабинета. Юлька снова непечатно выразилась, вытащила из сумки шприц и задрала платье, чтобы уколоть себя в тонюсенькую жировую складочку.

– Курва, мать ее, – Юлька целилась иглой, но проткнуть кожу не решалась, – вот сука рваная. Надо что-то делать, она нас сожрет и не подавится… Помогите мне, я не могу!

Она дрожащими руками сунула Рите шприц, и она, затаив дыхание, сделала Юльке укол. Та ойкнула, посидела, глядя на крохотную розовую точку, опустила платье.

– Нам это не надо, – шприц полетел в мусорку на груду фантиков, – у нас Ритка есть!

Юлька обняла ее, поцеловала в щеку, Ирка прижалась щекой к другой щеке.

– Лапочка ты наша, – Ирка гладила Риту по плечу, – ой, как косточки торчат! Ты из-за нее не ешь, потому, что тебя кинули с должностью? Не бери в голову, здоровье дороже. Мы ее выкинем, будешь нами руководить, мы тебя будем любить и слушаться, честное слово!

Рита улыбнулась, вошла Анька с двумя стаканчиками кофе и большим пакетом, от него мерзко пахло готовыми горячими бургерами. Ирка отъехала обратно, Анька прошмыгнула мимо всех, постучала к Соловьевой и вошла на разрешительный рык. Юлька скривила губы и нехорошо прищурилась, только открыла рот, как Анька бочком вползла обратно, уселась на свое место и шустро защелкала мышкой. Рита вдруг сообразила, чего ей с утра не хватало: нет привычного «Лиза, ты покушала?», «Баба, ты дура?» и «Где Димка?», Анькин телефон вообще молчал. Она постучала по клавишам и побежала к принтеру, принялась выхватывать из него распечатки. Ирка кашлянула, постучала ладонью по столу.

– Завтра статистика для комплаенс, – Ирка оглядела всех, – это будет задница, простите мой французский.