Когда терпение лопнуло

– Я в хранилище. – она чуть ли не бегом выскочила в коридор, обогнала Ирку и заторопилась к лестнице. В подвале Казарцева нависала над Викой и что-то говорила монотонно, Вика чуть ли не спала над бумагами и пачками налички. Рита взяла отложенные вчера сводки и принялась мучить копир. Пока сканировала и делала копии, так и этак распределяла свой скудный бюджет: сколько отдать хозяйке за квартиру, сколько уйдет на коммуналку, сколько на еду. Оставались такие копейки, что хотелось бросить все, сеть в угол за огромный, размером со шкаф, сейф и плакать. Если бы это помогло, Рита так бы и сделала, но вместо этого копировала отчеты, объяснительные, описания инцидентов, отмечая в отчете столбцы, по коим была готова расшифровка. СМС о пополнении счета пришла перед обедом, Рита с минуту смотрела на цифры и никак не могла понять, что они означают. Смотрела-смотрела, листала ленту сообщений, решив, что в этот раз зарплату дали двумя суммами, но нет – ей перечислили едва ли половину от обычного. «Депремирование», – Соловьева точно рядом стояла с батончиком в зубах и улыбалась погано. Рита собрала копии, кое-как сгребла сводки в коробку, еле сдерживаясь, чтобы не раскидать их по хранилищу. Казарцева на нее внимания не обратила, она бегала от своего компьютера к Вике с весьма озабоченным видом. Рита поднялась по лестнице, остановилась у своей двери, прислушалась. Изнутри доносился обычный ровный гул голосов и работающей техники, никто не кричал, не требовал чего-то, не плакал. От злости горло пересохло и сдавило, точно колючку проглотила, в ушах стучала кровь. Этих денег, что заплатили сегодня, не хватит и на неделю, рухнули все планы, и без того нищенский бюджет срезался до одной статьи – выживание. Рита вошла, свалила документы на свой стол, осмотрелась. Юлька вдумчиво пялится на монитор с платьями, Ирка разглядывает свой свежий маникюр и одновременно пишет в мессенджере, Анька кукует с детьми по телефону, Соловьевой не видно. В отделе полный покой и расслабуха и ничего не происходит, вот вообще ничего от слова совсем. Ирка повернулась, вытаращила глаза на стопку бумаг у Риты на столе, скривилась страдальчески.

– Здесь? – Рита показала на кабинет.

– Наталья Анатольевна отошла, скоро вернется, – сообщила Анька, глядя вбок. Рита вдохнула, выдохнула и решила немного пройтись. Совсем недалеко, по коридору направо, два поворота и предпоследняя дверь перед торцевой, мощной, точно сейфовая. За ней помещался главбух и руководитель того самого ужасного комплаенс, в соседнем кабинете сидели рядовые сотрудники, в том числе и расчетчик зарплаты. К ней и двинула Рита, полная жизнерадостная тетка, едва завидев ее, приняла озабоченный и грустный вид, заерзала на стуле.

– Это ошибка, надеюсь? – Рита глядела толстухе в глаза. Та жмурилась и опасливо косилась по сторонам. Поманила Риту пальцем к себе, вытащила из стопки бумаг листок, прикрыла его папкой. Оглянулась еще разок и убрала папку.

– Приказ… однократное грубое невыполнение должностных обязанностей… депремировать на сто процентов… – Рита с трудом вникала в смысл слов. Толстуха шмякнула папку на место и развела пухлыми ручками.

– А что я могу? – зашептала она. – Я же просто исполнитель. Вчера вечером приперли, пришлось реестр переделывать, я почти до девяти тут проторчала. – Толстуха была недовольна, точно Рита лично помешала ей вчера вовремя уйти домой. – Ритка, она дура, не бери в голову…

Легко сказать – не бери, а жить на что? Вот в буквальном смысле: за квартиру платить, еду покупать, хоть самую простую. Слезы-таки взяли верх на мгновение, Рита только потому не врезалась в угол, что шла на автопилоте, а тот давно запомнил дорогу и все опасные места по пути. Постояла немного у окна, приходя в себя, собралась с мыслями. Премии лишили только ее, похоже, если Юлька или Ирка недополучили хоть сто рублей, об этом знал бы уже весь банк. Значит, Соловьева решила отыграться только на одном сотруднике, и это не Анька: она бы уже рыдала во всю глотку и таскала бы Соловьевой в зубах палку, мячик – все, что хозяин пожелает. Слезы высохли, колючка из горла пропала. Рита поправила волосы, выпрямилась. Что сделано, то сделано, не вернешь, осталось выяснить, что именно она грубо однократно нарушила. Пошла к себе и с порога поняла, что Соловьева на месте – из кабинета пахло кофе и слышалось чавканье. На пол выкатился очередной скомканный фантик, Анька сунулась убрать его. Рита на ходу взяла со стола копии сводок и, едва не сбив Аньку с ног, вошла к Соловьевой. Та пила кофе с пончиком и смотрела в окно, попутно крутилась в кресле. Короткие ножки не доставали до пола, Соловьевой приходилось отталкиваться от стола, а потом от стены на максимальной дуге разворота.

– Готово? – с набитым ртом спросила Соловьева, заметив Риту с бумагами в руках. – Давай, я посмотрю, а потом вызову.

Пустой стаканчик улетел в мусорку, Соловьева сграбастала отчеты. Рита осталась на пороге, прикрыла за собой дверь.

– Вызову, сказала, – Соловьева злобно пялилась из-под «гнезда».

– У меня вопрос, это срочно.