Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Во Вьетнаме (а еще в Корее, Китае и даже в Камбодже) люди все чаще берут собак в семью. К сожалению, большинство предпочитают чистопородных питомцев (западных, как они говорят): пуделей, немецких овчарок, лабрадоров, как будто уличная собака – другое животное. Но ведь это не так. Они тоже собаки, и если проявить к ним внимание и доброту, то они станут теми, кем предназначены быть: животными-компаньонами. А мы – людьми, которые живут ради них. Это взаимовыгодное решение.

Я читал в интернете историю, рассказанную одной китайской журналисткой. В детстве родители подарили ей щенка. Он стал ее лучшим другом, ему она доверяла все свои секреты (а собаки умеют их хранить). Однажды, вернувшись из школы, девочка увидела, что ее собака висит на крюке на заднем дворе. Из нее собирались сварить суп. Девушка не смогла оправиться от этой травмы. Любого ребенка, ставшего свидетелем такого ужаса, будут долго преследовать мучительные воспоминания. К счастью, все стремительно меняется, и не только в Китае, а практически везде, где люди живут бок о бок с собаками. Теперь в Камбодже, Лаосе или Корее мы скорее встретим семью, горюющую по любимому псу, чем семью, которая собралась за праздничным столом отведать собачьего мяса. Может, собаки появились на земле, чтобы сделать людей более человечными, даже если на это ушло немного больше времени, чем планировалось?

Глава 10. Ярость против умирающего света: психология утраты животных

Невозможно утратить то, что доставляло нам истинную радость. Все, что мы по-настоящему любим, становится нашей частью.

ХЕЛЕН КЕЛЛЕР

Собаки в момент смерти, совсем как люди, ведут себя по-разному. Мои друзья, остававшиеся с питомцем до последнего момента, поделились своими наблюдениями.

«Он цеплялся за жизнь изо всех сил».

«Он смотрел на меня с недоумением, словно спрашивая: как же так?»

«Она заскулила и грустно посмотрела на меня».

«Похоже, что она смирилась, но глаза ее наполнились печалью».

«Его пробирала мелкая дрожь».

«Она тихо вздохнула, как будто с облегчением».

Но какой бы ни была реакция собаки, каждый из моих собеседников добавил один-единственный комментарий: «Мне было невыносимо больно видеть это».

Мы горюем по собакам, мы любим собак, потому что эта любовь взаимна. Мы привязываемся к ним, потому что и они привязываются к нам. По-моему, естественно спросить, грустят ли собаки из-за смерти «своего» человека и чувствуют ли себя столь же потерянными. Примеров тому немало, начиная с Хатико, японской собаки акито, которая каждый вечер в течение девяти лет ждала на вокзале в Токио своего друга-человека, умершего в 1925 году[76], и заканчивая историей, произошедшей в наши дни. В 2014 году собака Маша пришла за своим владельцем в Новосибирскую областную больницу № 1 в Кольцове, но больше не увидела его живым. Она осталась на территории учреждения и не уходила даже зимой, когда температура опускалась ниже минус двадцати. Спустя год руководство больницы решило оставить собаку у себя в качестве талисмана: Маша навещает больных и умирающих и скрашивает их дни, как это умеют делать только собаки[77].

Увы, когда дело касается смерти, мы не можем объяснить питомцу, что случилось. Пожилые люди, у кого есть кошки и собаки, переживают, что их животные останутся со своим горем наедине. Скорее всего, они переживают не так, как Карл Лагерфельд, который завещал своей бирманской кошке Шупетт несколько сотен миллионов долларов, но точно не желают своим питомцам остаться в одиночестве. Не думаю, что мы способны помочь животному пережить горе.

А что вы скажете владельцу любимого питомца, который только что потерял собаку или кошку? Избитые фразы соболезнований звучат одинаково неискренне. Я всегда относился с долей сомнения к модели, описанной Элизабет Кюблер-Росс, и ее пяти стадиям горя (отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие)[78]. Не думаю, что это применимо и к смерти животных. Как правило, мы не отрицаем их смерть и не впадаем в гнев. Нам не о чем торговаться. Депрессия понятна, если это синоним печали, а если речь о принятии – разве у нас есть выбор? Не вижу ничего гениального в этой классификации.

То, как вы оплакиваете любимца и как вместе с ним радуетесь жизни, – это только ваше личное дело. Никто не может указать вам, что делать. Не существует «правильного» способа пережить горе: это глубоко личный процесс. Возможно, окружающие сочтут ваше «острое горе» преувеличенным. Пусть так и считают. Или подумают, что у вас это пройдет через несколько недель. Пусть. Их это не касается. Это ваше личное. Десять лет я учился психоанализу, и для меня очевидно только одно: в вопросах любви нет экспертов и, добавлю, в вопросах скорби тоже.