Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Миф о том, что молодых женщин на низкооплачиваемых работах в универмагах и других местах переманивают в криминальную среду, существовал в рамках так называемой «паники белого рабства», ничем не обоснованной попытки приравнять порабощение афроамериканцев на южных плантациях к эксплуатации белых работников в эпоху индустриализации. Полугосударственные организации вроде чикагской Комиссии нравов или нью-йоркского Комитета Четырнадцати подсылали в универмаги своих агентов, дабы те разоблачили наличие подобной практики, но почти все их находки не оправдывали надежд: самые «скандальные» сообщения касались непристойных выражений среди работниц или, скажем, слухов о том, что кто-то из них находится «на содержании» того или иного зажиточного клиента. «Семнадцатилетняя продавщица доложила о приставаниях администратора, – сообщала одна из агенток, внедренных в “Мейсиз”, – но, стоило ей обратиться с жалобой к управляющему отдела, ее высмеяли». «Продавщица из отдела шляпок обесчещена клиентом; зарплата – десять долларов; стала проституткой»[78]. А в газетах то и дело попадались заголовки вроде «Низкие жалования толкают женщин в преступный мир»

[79].

* * *

В середине 20-х, когда Дороти поступила на службу в «Лорд энд Тейлор», причитания по поводу «морального облика» универмагов уже почти забылись, и отрасль теперь сосредоточилась на борьбе за клиента. «Лорд энд Тейлор» был одним из крупнейших и старейших универмагов Америки, он возник почти за столетие до того, как Дороти переступила его порог. В 1826 году 23-летний английский коммерсант Самюэль Лорд основал на Катрин-стрит в суматошных кварталах рядом с Ист-Ривер – среди сонма ломбардов, обувных, жестяных, посудных, одежных и прочих лавок – галантерейный магазинчик с масляными лампами и дровяной печкой. Каждое утро он совершал закупки на рынке по соседству, затем, придя к себе в магазин, открывал тяжелые деревянные ставни и выкладывал на прилавок товар. Вскоре к бизнесу примкнул кузен его жены Джордж Вашингтон Тейлор, и они вдвоем образовали мощный тандем. «Мистер Лорд хорошо умел покупать и продавать, – писала “Нью-Йорк Таймс”, – а мистер Тейлор мастерски управлялся с цифрами, он держал в голове каждую запятую из бухгалтерских бумаг юного бизнеса»[80].

В 1853 году магазин «Лорд энд Тейлор» уже смог себе позволить помещение покрупнее – на углу улиц Гранд и Кристи. После этого они переедут еще дважды, пока в 1914-м не остановятся в окончательном месте обитания – на Пятой авеню между 38-й и 39-й улицами, – запечатленном в истории под названием Мюррей Истэйт, где некогда состоялось одно из ключевых сражений Войны за независимость[81]. Построенный из гранита и известняка в стиле итальянского Возрождения особняк славился рядом новшеств – вакуумной системой отопления и очистки, огнестойкой отделкой. Переезд в центр обошелся дороже ожидаемого и вылился в сумму бо́льшую, чем компания могла себе на тот момент позволить. Консорциум банков выдал универмагу ссуду, но – в качестве одного из условий реструктуризации долга – назначил своего казначея, того самого мистера Рэйберна, родственника Дороти. За плечами Рэйберна было финансовое образование и опыт оздоровления проблемных фирм. На новом посту он проявил себя блестяще, и уже два года спустя – в 1916 году – его назначили президентом универмага.

Дороти застала универмаг стоящим на ногах куда тверже, чем в тот день, когда его возглавил Рэйберн. На тот момент там работало 2200 сотрудников, в распоряжении которых имелись своя амбулатория, дантист и столовая. Продавщицы могли посещать в Университете Нью-Йорка курсы по оформлению помещений или по розничной торговле. Все это – для персонала: крыша, оборудованная для спортивных игр, несмолкающее механическое пианино с классическим и популярным репертуаром. «Лорд энд Тейлор» уже и на тот момент был одним из главных нью-йоркских универмагов, но Дороти сумела привнести в него свежую струю.

В первый же день она подобрала себе деловую рабочую форму, внушавшую мысль об авторитете и респектабельности, и этот стиль останется с ней на несколько десятилетий: темно-синяя или черная деловая юбка, маленькие золотые серьги, туфли с закрытым носком. Единственная «женская» деталь – заткнутый в рукав простой белый носовой платок.