Коктейль Молотова для сына (СИ)

— Я запустил программу с перфокарт, которые мне дал Ковалёв, — похвастался Лёха. — Она вычисляет какую-то таблицу параметров для машины времени. Но весь прикол заключается в том, что переход рассчитан с 12 марта 1969 в 12 марта 1999 года.

— Вроде же было только два перехода, и оба — в 1968-м, — припомнила Ольга.

— Вот и я так думал. Тут что-то непонятное.

— Ладно, давай с этим потом. Что мне Нечаеву говорить?

— Ты сначала придумай, как ты к нему подойдёшь, — в своей скептичной манере высказался Иван.

— Это уже моё дело, — отмахнулась от приятеля Ольга. — Ну так какие будут мысли?

— Я предлагаю такую легенду, — вылезла Светка. — Типа ты — это я, то есть ты учишься на журналиста, а это у тебя курсовая работа — взять интервью.

— Ну не надо бывшего кгбшника совсем за дурака считать! — возмутилась Ольга. — Он на третьей же фразе раскусит, что я такая же журналистка, как он — испанский лётчик.

— Вот если бы я могла полететь вместо тебя! — мечтательно произнесла Светка.

— Мечтать не вредно! — Ольга тут же поставила её на место. — Народ, какие ещё мысли?

— Когда не знаешь, что говорить — говори правду, — предложил Лёха.

— Это включая твою затею с ГКЧП? — уточнил Иван.

— Давай стебаться потом будешь, — остановила его Ольга. — Значит, мы интересуемся советскими достижениями в области путешествий во времени. Почему мы этим интересуемся?

— Эта… — Лёха пощёлкал пальцами. — Потому что школьная учительница нам об этом рассказывала на уроках.

— Тебе рассказывала, а не мне, — уточнила Ольга. — Но сойдёт. Теперь дальше — почему я об этом спрашиваю именно его?

— Потому что о нём нам рассказал подполковник Ковалёв, — подсказал Лёха. — И типа ты спрашиваешь — а не он ли тот самый участник эксперимента, которого наградили орденом Ленина?

— Так, легенда мне ясна, — облегчённо вздохнула Ольга. — Для начала нормально, а дальше — как пойдёт. Осталось придумать, как с ним познакомиться.

— Ты прямо как подруга Джеймса Бонда, — притворно умилился Иван. И тут же получил от Ольги ответку:

— А ты — Джеймс Бонд, что ли? Ты бы лучше учился танк водить. Помнишь, как в фильме «Золотой глаз»?

Глава 5

1

Андрей Николаевич не спеша прохаживался по своему кабинету. При этом он бросал быстрые взгляды на фотографии на стене. На них были изображены известные люди, преимущественно политики. Но не только — Андрей Николаевич остановился перед снимком, где был запечатлён Арнольд Шварценеггер. Общее же во всех снимках было то, что на них неизменно присутствовал он сам — Нечаев Андрей Николаевич. Где-то на заднем плане, где-то — здороваясь или даже обнимаясь со знаменитостью. Например, со Шварценеггером он был запечатлён в обнимку. Рядом другой снимок — Джордж Буш-младший вступает в должность. Тут, конечно, в толпе найти Андрея Николаевича без подсказки непросто. А вот и его любимый снимок — инаугурация Ельцина в августе 1996 года. Сам Андрей Николаевич теряется в толпе, да и Борис Николаевич выглядит не лучшим образом, но при взгляде на этот снимок всегда вспоминается то чувство победы и облегчения. Да, были же времена!

Но вот когда дедок под Новый год заявил «Я устал, я ухожу», Андрей Николаевич впервые ощутил беспокойство. А потом ещё эта история с Ходорковским. Тогда Нечаев не стал дожидаться, и от греха подальше уехал в Лондон. И с тех пор тревога не покидает его, а только становится всё острее. И всё из-за этих расписок! Чёрт его дёрнул их подписать! Тогда он был в полнейшем раздрае — только что похоронил отца. Старик напоследок учудил — застрелился. Да было бы из-за чего! Ну запретили КПСС, но все эти разговоры про люстрацию и прочие ужасы так и остались разговорами. Наверное, у отца тогда просто сдали нервы. Но Андрей тяжело это переживал.

И именно в эти дни его пригласили на Старую площадь. Он не был там давно — с тех пор, как ушёл со службы. А когда-то ходил туда как на работу — всем хотелось из первых уст узнать, что же будет через двадцать пять лет. Он выступал раз за разом, и в конце концов заучил свои слова наизусть, как артист. Подхлёстывая воспоминания, он нажал кнопку музыкального центра. Раздался голос молодого Андрея Макаревича:

«…но сказать по правде,

Я хотел бы только посмотреть,

Посмотреть, что будет с нашим миром

Через двадцать лет…»

Рок-музыкант только хотел, а Андрей Нечаев посмотрел, только не через двадцать, а через двадцать пять. Не сказать, что ему сильно понравилось то, что он увидел. Но это объективная реальность, и с ней приходится считаться, как-то в неё вписываться.

«… Я отдал бы всё на свете

И просил бы об одном —

Чтобы только с нами что-то было

Через двадцать лет…»