Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства

В результате открытия древнеримской техники настенной росписи возник новый стиль эпохи Возрождения под названием гротеск. В конце XV века были раскопаны первые комнаты Золотого дома. В то время думали, что они относятся к баням Тита, а не к гигантскому императорскому дворцовому комплексу[300]. Поместье Нерона располагалось на Палатинском, Целийском и Оппийском холмах и включало в себя искусственное озеро. Поместье было роскошным и огромным, с позолоченными потолками. У входа стояла на страже статуя, высота которой, согласно Плинию, достигала 30,3 метра, — Колосс Нерона, бронзовая статуя императора. Она не сохранилась, но ее имя унаследовал амфитеатр, впоследствии возникший на месте осушенного личного озера императора, — Колизей. Местные называли раскопанные комнаты гротами (пещерами), а росписи на этих стенах назывались grottesche (такие, как в гроте). Росписи были разнообразными и игривыми: растительный орнамент, арабески, изображения чудовищ, вписанные в лепнину. Фрески были испещрены небольшими фигурами, окруженными гирляндами, геометрическими узорами или архитектурными мотивами. Химеры, драконы, маски, птицы, свечи, гарпии, демоны и листья аканта переплетались с этими рисованными рамами. Демоническое лицо изрыгало изо рта причудливые растительные завитки, а с двух сторон от него сидели две горгоны. В результате получалось нечто похожее скорее на обои, чем на картину, у которой есть композиционный центр. Издали эти фрески казались абстрактным декором, а с близкого расстояния вызывали у зрителя восторг. Художникам времен Возрождения гротески понравились, и к 1500 году стало модным рисовать фрески, похожие на эти очаровательные картинки. Гротесками расписан, например, потолок одной из лоджий в Уффици.

В феврале 1506 года рабочие, раскапывавшие виноградник, вскрыли одну часть Золотого дома и нашли скульптуру. На место были призваны Микеланджело и Джулиано да Сангалло, который взял с собой своего одиннадцатилетного сына Франческо. Позже Франческо вспоминал:

«Когда я первый раз был в Риме, еще молодым, папе [Юлию II] рассказали о находке прекрасных статуй в винном погребе возле Санта-Мария-Маджоре. Папа приказал кому-то скорее позвать Джулиано да Сангалло, чтобы он посмотрел на них. И тот тут же туда отправился. Поскольку в нашем доме постоянно находился Микеланджело Буонарроти и мой отец поручил ему заказ на папскую гробницу, то и теперь он пригласил его пойти с нами. Я присоединился к отцу, и мы отправились. Я забрался туда, где были статуи, и тут мой отец сказал: „Это `Лаокоон`, о котором упоминает Плиний“. Затем, они вырыли большую яму, чтобы можно было вытащить статую. Как только статую стало видно, все тут же начали рисовать и обсуждать древности, и болтать также и о тех, что во Флоренции»[301].

Джулиано да Сангалло не ошибся. Это был тот самый «Лаокоон», о котором упоминает Плиний в «Естественной истории», когда говорит о сотрудничестве художников:

«…как, например, в случае с „Лаокооном“, который находится во дворце императора Тита, произведением, которое должно быть предпочтено всем произведениям и живописи, и искусства скульптуры в меди. Его с детьми и причудливыми сплетениями змей создали из единого камня по согласованному замыслу величайшие художники с Родоса Гагесандр, Полидор и Афинодор».