Коллекционер жизней. Джорджо Вазари и изобретение искусства

«После моего отъезда из Рима на третий день Пасхи я отправился по дороге через Нарни, Терни, Сполето и долину Варкиано. Наконец мы посетили Толентино, Мачерату, Реканати и Лорето [знаменитое святилище Богоматери]. Там вчера утром, на мои именины в день памяти святого Георгия, мы с большим удовольствием присоединились к службе в святилище Богоматери, а вчера вечером прибыли в Анкону. Рано утром мы едем в Фано, Пезаро, а оттуда в Римини, Равенну. Я думаю, в Болонье мы будем в воскресенье. И оттуда ты получишь новости о том, что еще нужно сделать, и о моих планах на возвращение домой. Хватит, мы повидали стольких друзей, увидели столько интересного, а вчера мой старый друг кардинал Гамбара был так любезен, и мы увидели много укреплений, о которых нет времени рассказывать. Мне нравится видеть разное. В наших зданиях больше disegno, больше порядка. Они лучше построены, более современные. Наш герцог и его дела всем хорошо известны… Мы здоровы и счастливы, едем дальше. Это очень полезная поездка для ума и для всей моей жизни. Рад, что вижу столько разнообразия»[327].

Путь по виа Фламиниа был непростым. Но поскольку Анкона принадлежала Папскому государству, она считалась довольно безопасной, не то что дороги между Римом и Неаполем или Римом и Южной Тосканой. Через шесть месяцев после поездки Вазари молодой неаполитанец Джордано Бруно был призван в Рим из Неаполя, чтобы там продемонстрировать чудеса памяти, благодаря которым он и стал известен папе Пию V. У него была редкая возможность ехать туда и обратно в карете. Но из этой поездки по Аппиевой дороге он запомнил главным образом количество трупов на обочине — жертв бандитов и малярии. Мрачная граница между Папским государством и Тосканой страдала от тех же напастей: малярии на побережье и бандитов глубже на материке. Завоевание Сиены герцогом Козимо помогло подавить разбойников, которые были местными — корсиканскими пиратами и тосканскими изгнанниками. Но этот регион и по сей день считается диким.

Менее знатные путешественники могли воспользоваться тавернами различного качества. Вазари, будучи известным художником и придворным, останавливался у своих покровителей. Среди них были кардинал Гамбара и аббат Сан-Пьетро в Перудже.

Английский путешественник Томас Корьят, приехавший в Италию в начале XVII века, обратил внимание на один предмет, который брали в дорогу итальянские путешественники:

«Также многие из них везут с собой другие еще более ценные вещи, которые стоят, наверное, целый дукат. Они называются зонтиками. Эта вещь отбрасывает тень, и под ней можно спрятаться от палящего солнца. Изготовлена она из кожи. По форме это что-то, напоминающее балдахин, но изнутри вставлены деревянные обручи, которые растягивают зонтик в широкую окружность. Используют его в основном всадники. Они держат зонтик во время езды, прикрепив конец рукоятки к бедру. И он дает такую тень, что солнце не опаляет верхнюю половину их туловища»[328].

Зонтики были изобретением этрусков. Одновременно с ними их изобрели китайцы. Но и те, и другие использовали эти конструкции для защиты от солнца, а не от дождя. Итальянское слово ombrella происходит от латинского и означает «маленькая тень». Из-за дороговизны зонтики стали показателем социального статуса своих владельцев. Папу никогда не видели на улице без подобного балдахина над головой.