Колыбель предков

Но что же тут поделаешь, если в Диринг-Юряхе именно она с первого шага пронизывала все происшествие. Сначала была фантастичность везения. В сентябре 1982 года геологи Олег Васильевич Гринько и Валерий Абдуллович Камалетдинов заложили шурф в приустьевой зоне Диринг-Юряха на высоте около 150 метров над долиной Лены, куда археологи обычно не считали нужным заглядывать (ибо какие там могут быть древности так далеко от воды и на речном уступе, время формирования которого отстоит от современности на миллионы лет). И вот парадокс — шурф, который должен был стать началом разреза так называемой Тухстахской террасы для демонстрации ее участникам Международного конгресса, отчего-то показался геологам неинтересным. Но зато на дне его им попалось под конец работы нечто археологическое — обломки черепа и несколько костей скелета человека. Гринько и Камалетдинов, досадуя на просчет по своей части, пришли к выводу, что их находки, быть может, заинтересуют археологов Института языка, литературы и истории Якутского филиала Сибирского отделения Академии паук СССР.

Они не ошиблись — Ю. А. Мочанов и С. А. Федосеева вскоре выехали на место случайного открытия и, расширив шурф, поняли, что находки геологов представляли собой останки древнего захоронения ребенка. При этом их сразу же поразили два обстоятельства — никогда за четверть века работы в Якутии они не встречали захоронения, вознесенные так высоко над уровнем Лены, и ни разу останки умершего не размещались в погребальной камере, сооруженной так основательно — из каменных плит. Раскоп пришлось расширить, и снова удача — в саркофаге из плит известняка лежали останки пяти мужчин разного возраста — от 35 до 55 лет. Многое здесь оказалось чрезвычайно интересным: часть захороненных были умерщвлены насильственно — позвоночник и лопатки их пронзали каменные наконечники; кость одного из умерших была сломана при жизни, а затем, судя по всему не без искусного врачевания, срослась столь точно, что старая травма никаких более неудобств не доставляла. Изумило и обилие инвентаря, сопровождающего мертвых: в саркофаге лежало столько изделий из кости и рога, сколько их не удалось обнаружить за десятилетия раскопок стойбищ людей каменного века Якутии, отстоящих от современности на три с половиной тысячи лет. Да, именно к этому времени, как выяснилось, относились наконечники, изготовленные из белого и розового кремня, а также из кости, скребки и многофасеточный резец с рукоятками из рога, костяные обкладки лука, нефритовые кольца и многое другое, что составляло вместе более сотни предметов. Так стоит ли удивляться тому, что завершение кропотливой расчистки всего этого богатства пришлось завершать под прикрытием специально разбитой по такому случаю палатки, ибо после трех недель раскопок в октябре началась зима, и вся округа оказалась заваленной снегом. А тут еще одно захоронение в каменном ящике и еще одно.

И вот это-то последнее, четвертое по счету, погребение, дно которого было опущено глубже других и потому оказалось врезанным в слой кварцитовых галек и их обломков, навело на след самого главного в Диринг-Юряхе: Ю. А. Мочанов обратил внимание, что часть кварцитов представляла собой дольки поперечно расколотых галек. Никогда ранее в Якутии не встречались изделия столь архаической технологии обработки камня. Да и по виду они, поблескивающие, будто покрытые лаком или отполированные тончайшим песком, выглядели необычайно древними. Если, как неустанно утверждается, чисто технологические признаки в археологии каменного века действительно что-то значат, то найденное на дне могилы должно датироваться не веками и тысячелетиями, а по крайней мере несколькими сотнями тысячелетий. Но ведь это эпоха обезьянолюдей! Возможен ли подобный феномен культуры для Якутии с ее среднегодовой температурой от -5 до -17 °C? Такая постановка вопроса стоила того, чтобы резко изменить планы Приленской археологической экспедиции и бросить все средства и силы последующих двух полевых сезонов на поиск ответа на него в местности с таким торжественным, как отзвуки ударов по шаманскому бубну, названием — Диринг-Юрях.