Колыбель предков

Ученый мир удивлен, шокирован, возмущен, по Дюбуа неумолим. Не один человек не имеет теперь доступа к костям питекантропа, кто бы он ни был. Что это — каприз, причуда, обида на несправедливость? Трудно сказать, по факт остается фактом — Дюбуа внезапно прекратил борьбу за питекантропа и лишил возможности других продолжать ее. Даже Эрнст Геккель так никогда и не увидел костей питекантропа, открытие которого он гениально предсказал: в работах Лейденского конгресса он не участвовал, а сейф музея и перед ним не раскрыли. Когда Герман Клаач, приложивший немало усилий для доказательства правоты Дюбуа, вернулся из путешествия на Яву и решил осмотреть черепную крышку питекантропа, то и ему было в этом отказано. Дюбуа не захотел даже встретиться с ним. И Клаач так и не увидел костей питекантропа — на Яве он заболел тропической малярией и вскоре после возвращения в Европу скончался.

Кое-кто попытался оказать давление на Дюбуа через правительство Нидерландов, но тщетно: министр просвещения Купер официально объявил, что описание материалов, связанных с яванским обезьяночеловеком, и публикации их будут осуществлены самим Дюбуа в ближайшие три года. Однако в печати так ничего и не появилось, и антропологам пришлось довольствоваться тем, что было издано до 1897 года.

Тем временем сотрудники Дюбуа продолжают раскопки на берегах Бенгавана. В Лейден один за другим поступают большие ящики с костями. Однако, что это за кости, и есть ли среди них новые остатки питекантропа — для всех, в том числе и для Дюбуа, остается тайной — нераскрытые ящики складываются штабелями в подвальном хранилище музея. Вскоре отдано распоряжение прекратить работы, и охотники за костями вымерших животных покидают долину реки Бенгаван.

Выведенные из себя упрямством Дюбуа, исследователи решили отправить на Яву большую экспедицию, организацию которой взял на себя Эмиль Зелепка, профессор зоологии Мюнхенского университета. Его хорошо знали в Нидерландах — в течение шести лет, с 1868 по 1874 год, он преподавал зоологию в Лейденском университете, а в 1887–1889 годах, то есть одновременно с Дюбуа, совершил путешествие в Восточную Азию, посетив также Яву и Борнео. Зеленка занимался изучением антропоидных обезьян, но его волновала и проблема происхождения человека. Друзья из Нидерландов выхлопотали ему разрешение вести раскопки на Яве, а Берлинская Академия наук и Мюнхенский университет выделили необходимые средства. Экспедиция, однако, началась с несчастья — до отправления ее Эмиль Зеленка внезапно скончался. Руководство исследованиями взяла на себя энергичная супруга умершего Маргарита Леонора Зеленка. В начале 1907 года она вместе с ближайшими помощниками — профессором из Берлина Максом Бланкенгорном, геологом Элбертом и голландским горным инженером Оппенуртом — отплыла из Европы на Яву.

Слухи о предстоящих раскопках в долине Бенгаван-Соло заставили Дюбуа сесть за перо. В течение 1907–1908 годов он опубликовал две идентичные заметки — одну на голландском, а другую на немецком языке. Но что это были за заметки! Кажется, Дюбуа решил поиздеваться над палеонтологами, настолько небрежно они составлены — предельно краткое описание разновидностей древних животных, найденных в центральных районах Явы, не сопровождалось ни иллюстрациями, ни измерениями. А определение видов? Дюбуа, не обращая внимания на существовавшие до него описания, присваивал животным новые латинские названия.

Не поспешил ли нарушить молчание Дюбуа? Дело в том, что экспедиция Леоноры Зеленка, к вящему удовольствию скептиков, не открыла питекантропа, несмотря на горы перекопанной земли в местечке Сонуе в нескольких милях от Тринила. Сотни и тысячи костей самых разнообразных животных были извлечены из слоя лапилли, в том числе костные остатки оленей, буйволов, южных слонов и малых антилоп, названных в честь строптивца антилопами Дюбуа, однако кости обезьяночеловека найти не удалось. Как курьез следует упомянуть о коронке зуба, обнаруженной опять-таки в Триниле и описанной первоначально Валькоффом как зуб питекантропа. Последующее изучение зуба показало, что он принадлежал современному человеку. Одним из первых объявил об этом сам Дюбуа. Его, кажется, такое состояние дел радовало, и он вновь упрямо и отчужденно замолк почти на полтора десятка лет!

Странная гипотеза

Великие горизонты и перспективы откроются для науки, когда начнется исследование Сибири.

А. Катрфаж