Колыбель предков

Не меньше огорчений приносили Дюбуа выступления и тех, кто в общем соглашался признать выдающееся значение и необычный характер его открытия на Яве. Многие из них поддерживали мысль о том, что каждая из найденных в слое лапилли костей составляет часть одного скелета. Однако разногласия и противоречия начинались сразу же, как только симпатизирующие Дюбуа антропологи пытались определить классификационный статус питекантропа. Одним казалось, что это существо без сомнения человек, самый низший из известных по уровню развития, прямой предок современных людей. Другим представлялось, что питекантроп — низкоорганизованный человеческий тип. Третьи колебались и высказывали сомнения — можно ли относить обезьяночеловека из Тринила к предкам человека? Не правильнее ли определить его как боковую тупиковую ветвь древних людей, исчезнувшую с лица земли, не оставив потомства?

Дюбуа пока терпелив. Ему хорошо знакомо состояние неопределенности, чтобы досадовать, сердиться и сетовать на непонимание. Разве он сам не затратил годы, чтобы уяснить существо дела? Поэтому при встречах с коллегами Дюбуа старательно и с жаром разъясняет, доказывает и, судя по всему, не без некоторого успеха. Когда 15 сентября 1895 года в одном из обширных залов старинного университета города Лейдена открылся международный зоологический конгресс, то сразу же стало ясно, что питекантроп находится в центре внимания. Каждый из маститых профессоров антропологии, зоологии и геологии считал своим долгом осмотреть находки из Тринила, выставленные Дюбуа, подержать в руках черепную крышку не то обезьяны, не то человека, обменяться друг с другом репликами.

Целую педелю до 21 сентября продолжались заседания, и ни на одном из них не утихали ожесточенные споры о том, что же представляет собой на самом деле обезьяночеловек из Тринила. Высказывались настолько противоречивые мнения, что растерявшийся председатель предпринял совершенно беспрецедентный в практике конгрессов шаг. Чтобы хоть в какой-то мере уяснить для себя картину отношения профессоров к питекантропу, он предложил 20 из них проголосовать! После некоторой заминки, вызванной этим неожиданным предложением, профессора пришли к заключению о необходимости раздельного голосования: голоса должны подаваться по каждой из находок. Это показывало, что противоречия во взглядах достигли крайнего предела. Дюбуа с любопытством следил, чем закончится этот необычный «устный аукцион».

Сначала было предложено высказаться по главной находке с Явы — черепной крышке. Мнения разделились почти поровну: за то, что она принадлежала человеку, — 6 голосов, обезьяне — 6, промежуточному существу — 8 голосов. Если бы споры в науке можно было решать голосованием, то Дюбуа следовало поздравить — хоть и незначительным большинством голосов, но он все же в первом туре одержал победу. Затем начался второй тур — бедренная кость. На этот раз сокрушительное поражение: за то, что она принадлежала человеку, подано 13 голосов, обезьяне — 1 (Вирхов!), промежуточному существу — 6. Два сторонника Дюбуа покинули его лагерь, считая, очевидно, неправильным его заключение о том, что бедренная кость принадлежала питекантропу. Потеря существенная, если учесть, что идея прямохождения была одной из центральной в его концепции, связанной с особенностями недостающего звена. Тем временем решается судьба третьего коренного зуба. Снова победа за Дюбуа, но с тем же незначительным преимуществом: зуб человеческий — 4 голоса, обезьяны — 6, обезьяночеловека — 8. Два профессора не рискнули определить свою позицию. Этот нейтральный лагерь увеличился до 13 человек, когда началось голосование по второму коренному, ни один из профессоров не решился назвать его человеческим, двое увидели в нем зуб обезьяны, а пять — промежуточного существа.

Дюбуа результаты обсуждения разочаровали. Он готовился столкнуться с недоверием и с настороженностью, но не столь ярко выраженной и последовательной. Ему также не давало покоя то, что в лагере сторонников было больше палеонтологов, чем антропологов. Сбивали с толку зоологи, которые уверяли, что на Яве найдены останки человека, и анатомы, убежденные в обратном. Поэтому приходилось утешаться тем, что на его стороне оказались великий Мануврие, известный палеонтолог Неринг, знаменитый исследователь динозавров, титанотериев и ископаемых обезьян американец Оснил Чарлз Марш…

Неопределенность выводов Лейденского конгресса заставила Дюбуа с еще большим рвением продолжить борьбу со скептиками, которых возмущали его заявления об открытии недостающего звена. Не для того провел он семь лет на Малайском архипелаге, чтобы отступать теперь, когда решается судьба его детища. Неудивительно поэтому, что прошло всего два месяца со времени окончания конгресса в Лейдене, а 14 декабря 1895 года Дюбуа вновь на трибуне — на этот раз в Берлине. Принесет ли пользу новый тур объяснений?..