Конец банковского дела. Деньги и кредит в эпоху цифровой революции

Поэтому всем выгоднее участвовать в банковском деле. Если от банковского риска никуда не деться, можно хотя бы насладиться преимуществами внутренних денег. Мы указали, что государственные гарантии фактически представляют собой безусловные финансовые субсидии. Социализация банковского риска — это оборотная сторона предоставления таких субсидий.

Субсидии для банковского дела и их распределение затрудняют конкуренцию небанковских организаций с банками. Дальнейший прогресс информационных технологий не обязательно приведет к устранению банковского дела, но точно приведет к возвращению банковского дела в новых формах[189]. Необходимо дать политический ответ на неограниченное банковское дело в цифровую эпоху. Необходимо положить конец банковскому делу.

Проблемы банковского дела давно известны. Мы не первыми призываем к отказу от него. После Великой депрессии экономисты, в том числе некоторые нобелевские лауреаты, призывали к тому же[190].

Концепция безопасного банковского дела, пожалуй, известна лучше всего. Название это сбивает с толку, поскольку на самом деле внедрение безопасного банковского дела предполагает полный отказ от банковского дела в банках. Сторонники этой концепции требуют, чтобы банкам не позволялось давать в кредит деньги во вкладах. В этом случае депозитное соглашение банка снова станет лишь договором о хранении средств. Вкладчики безопасных банков не получат процентный доход, поскольку их вклады уже не будут использоваться для предоставления ссуд платящим проценты заемщикам. Банки смогут предоставлять деньги в кредит, лишь если вкладчики откажутся от контрактной ликвидности своих вкладов и переведут сбережения на счета, к которым у них не будет свободного доступа. Словом, концепция безопасного банковского дела предполагает разделение банковского дела на кредитование и хранение средств, чтобы предотвратить создание внутренних денег.

Существует несколько вариантов этой концепции. Пожалуй, самым знаменитым можно считать предложение Фишера о стопроцентных деньгах: каждый доллар, взятый с вклада, должен обеспечиваться одним долларом в резерве ликвидности, который банки обязаны держать либо в наличных деньгах, либо в государственных облигациях. В этом случае вклады окажутся обеспеченными стопроцентным резервом ликвидности, а банки всегда смогут удовлетворить запросы вкладчиков на вывод средств. В то же время банки потеряют возможность создавать деньги посредством кредитования, и угроза бегства вкладчиков исчезнет[191].

Многие экономисты критиковали концепцию безопасного банковского дела за сокращение предоставления ликвидности и предсказывали, что это негативно повлияет на способность финансовой системы аккумулировать капитал. Безопасное банковское дело не позволит банкам предлагать своим клиентам контрактную ликвидность. Противники концепции утверждают, что в ответ на это кредиторы, не желающие лишаться гибкости, переведут свои сбережения в наличные деньги и на безопасные вклады, вместо того чтобы использовать сберегательные счета. В результате снизится доступность кредитов[192].

Цифровая революция ослабила силу этого аргумента. Концепция безопасного банковского дела зародилась в индустриальную эпоху. Тогда банковское дело было необходимо для совпадения потребностей заемщиков и кредиторов. Но ситуация изменилась. В цифровую эпоху место контрактной ликвидности вполне может занять рыночная.

Однако второй важный аргумент против концепции безопасного банковского дела отклонить не удастся. Идея стопроцентных денег Фишера не учитывает проблему границ. В соответствии с ней банкам запрещается отдавать деньги вкладчиков в кредит, но организациям теневого банковского сектора не запрещается расширять кредитование и трансформировать кредиты во внутренние деньги посредством секьюритизации, сделок РЕПО и фондов денежного рынка. Как мы убедились в 2007–2008 гг., банковским делом занимаются не только те организации, которые называются банками[193].

Концепция безопасного банковского дела несколько десятилетий не привлекала к себе внимания, но вернулась в оборот на волне кризиса 2007–2008 гг.[194]. Так, политическое движение Positive Money заново открыло идеи безопасного банковского дела[195]. Эта современная концепция, почти не отличаясь от предыдущих моделей безопасного банковского дела, также столкнулась с проблемой границ.