Конфуций. Первый учитель Поднебесной

Так, более раннее представление о благородном муже как идеальном человеке, получившем изысканное аристократическое воспитание, у Цзэн-цзы превращается в идею образца класса служилых, человека, состоящего на службе у князя или какой-либо аристократической семьи и обладающего талантами, необходимыми на службе у правителя. Вполне возможно, что синонимичность терминов «служилый» и «благородный муж» представляет собой результат поздней экзегезы, исправлений и добавлений, внесенных или Цзэн-цзы, или последователями учеников Конфуция.

Переход к рассмотрению благородного мужа в качестве идеала класса служилых, воспитывающего в себе скорее военные, чем гражданские добродетели, симптоматичен не для времени жизни Конфуция, а для того времени, когда жили его ученики. Поэтому следует предположить, что переход от воззрения на благородного мужа как на образец аристократа к представлению, согласно которому он был образцом служилого, был осуществлен учениками, хотя вполне может быть, что эта тенденция по меньшей мере стала очевидной уже при Конфуции.

Первые данные о концепции человечности как пробуждения человека к существованию в обществе мы находим во время управления «достойных министров», однако на этом этапе процесс пробуждения и его воздействие были ограничены узкими рамками аристократии. Конфуций явился первым человеком, расширившим эту концепцию и связавшим с ней недавно возникший и более обширный класс служилых.

Итак, именно Конфуций стал настоящим создателем концепции человечности. Уже после него, но непосредственно при его учениках процесс пробуждения самосознания класса служилых обрел более определенные очертания, и конечным результатом этого процесса стало определение человечности в терминах верности и взаимности.

Глава 2

Отделение образования от религии

Время «мудрых министров», представителем которого был Цзы Чань, было периодом, отмеченным возникновением рационалистических тенденций в китайской мысли. Как же Конфуций относился к наследию просвещения, оставленному предыдущей эпохой?

Сначала следует рассмотреть позицию Конфуция по отношению к религии. Когда один из учеников, Фань Чи, спросил его о знании, он отвечал: «Стремиться к выполнению своего долга перед народом, почитать души умерших и духов, но держаться от них подальше, – вот что можно назвать знанием». В ранних общинах городов-государств, когда еще сохранялось единство религии и управления, не существовало разделения между управлением народом и служением духам. Конфуций акцентировал именно административный аспект этого дуализма. Хотя при службах в честь божества он выступал за учтивое выполнение жертвоприношений и почтение к принимающему жертву, он отвергал объединение религии и управления, сохранявшиеся со времен династии Инь, из-за которого любое действие, затрагивавшее государство, предпринималось лишь тогда, когда устанавливали, чего хотят духи. Конфуций ясно ощущал необходимость отделения религии от дел, связанных с управлением. Поскольку он определял знание через признание этой необходимости, он считал, что и знание как таковое должно быть отделено от религии и не смешиваться с ней. Когда Цзы Лу спросил о служении душам умерших и духам, Конфуций ответил: «Не умея служить людям, как же служить душам умерших?» Тогда Цзы Лу стал расспрашивать наставника о смерти, и Конфуций ответил: «Не зная о жизни, как же узнать о смерти?»

Цзы Лу славился среди учеников своим бесстрашием и храбростью и был человеком авантюрного склада. Однако никто не отдавал столько сил поиску истины, сколько он. Любое наставление Конфуция он пытался претворить в жизнь немедленно и буквально. Поэтому о нем говорили: «Когда Цзы Лу что-нибудь слышал, он, пока не успевал этого осуществить, боялся лишь как бы не услышать о чем-то еще».

Тем не менее, такой нетерпеливый ученик в своем беззаветном стремлении к истине неизбежно многим пренебрегал и многое забывал. Как-то раз Конфуций, обратившись к нему по имени, сказал: «Ю, поведать ли тебе, что такое знание? Если знаешь это, считай, что знаешь, а не знаешь – считай, что не знаешь. Вот это и есть знание». Так он предостерегал Цзы Лу, чтобы тот под влиянием романтических импульсов не увлекся какой-нибудь пустой теорией.