Конфуций. Первый учитель Поднебесной

Теорию Конфуция, согласно которой разум проводит разделение между познаваемым и непознаваемым, следует рассматривать в связи с его компромиссным подходом к государственным и народным религиозным культам, которые сами по себе были формой мистицизма. Знание, то есть разум, он неизменно обсуждал вместе с человечностью, или практическим разумом, при помощи которого выносится нравственное суждение. Так, например, Конфуций говорил: «Знающий радуется водам, человечный радуется горам; знающий движется, человечный покоится. Знающий радостен, человечный долговечен». Это утверждение о пристрастии знающего к водам, а человечного – к горам символизирует активность первого и спокойствие второго. При этом человечный человек назван более устойчивым. Слова «человечный покоится в человечности, знающий использует человечность» показывают, что именно «человечный», а не знающий действительно понимает человечность. Человечный выше, чем знающий, поскольку он находится в устойчивом состоянии. Рассматривать знание просто как знание и «знать нечто» недостаточно. Делает знание добродетелью или средством достижения человечности именно непосредственное приложение знания к действию. Знание оказывается инструментом достижения человечности, что свидетельствует о том, что Конфуций явно ставил практический разум (человечность) выше чистого разума (знания). В «Изречениях» упоминается об отношении Конфуция к традиционной музыке: «Конфуций говорил о мелодии Шао, что она совершенно прекрасна и нравственна; об У он говорил, что она совершенно прекрасна, но не совершенно нравственна». Музыке древнего совершенномудрого правителя Шуня и музыке У-вана – основателя дома Чжоу – здесь дана оценка с точки зрения их красоты и нравственности. Конфуций не проводил строгой границы между красотой и нравственностью, как и не делал четкого различия между истинным и хорошим. Он говорил: «Знающий не сравнится с любящим; любящий не сравнится с радующимся». Для нас со знанием имеет дело разум, а любовь и радость относятся ко вкусу, однако Конфуций рассматривал их как вещи одного порядка и заявлял о том, что между ними существует количественное различие.

Выше я сказал, что одной из отличительных черт века, типичным представителем которого был Цзы Чань, была тенденция к просвещению. Для просвещения особо значимым является разум, и поэтому время Цзы Чаня было свидетелем пробуждения рационализма. Конфуций унаследовал свойственные той эпохе взгляды и настойчиво добивался признания места разума (или знания), хотя для него разум включал в себя и истинностные суждения, и суждения вкуса, причем последние он считал более ценными. Причиной этого было свойственное ему отношение к учебе и исследованию как к живым и активным ментальным процессам, осуществляющимся человеком деятельным: так, знающий и человечный в конечном счете равно рассматриваются как люди, занятые определенной деятельностью – они живут полезнейшей творческой жизнью. По мнению Конфуция, среди его учеников наибольшей любовью к учению отличался Хуэй. О нем он говорил: «Довольствовался чашкой риса, ковшом воды, жил в бедной лачуге. Люди не вынесли бы этих страданий, а он не изменял этой радости». Даже живя в нищете, Хуэй находил независимость в своей любви к учению. Стремление к знанию и к человечности было фактически тождественно стремлению к счастливой жизни. Однако высшую радость нельзя найти ни в знании, ни в учебе: поистине счастливую жизнь можно обрести только одновременно с достижением состояния «человечности».

Рационализм Конфуция базировался на этой теории радости, и оттого в нем не было прочного основания для самостоятельности разума. Вследствие этого независимость учения от религии по необходимости оставалась неполной. Узы государственной религии пока еще не ослабли, и в русле этого компромисса Конфуций преобразовывал те религиозные церемонии, которые хотел сохранить, в ритуал, наполненный новым нравственным содержанием. На вопрос Хуэя о человечности Конфуций отвечал: «Преодоление самого себя и возвращение к ритуалу – это человечность». Таким образом, человечность состоит в преодолении своих желаний и в следовании нормам ритуала. Ритуал – нечто внешнее по отношению к человеку и поэтому может использоваться для его самоограничения, в то время как человечность – это принятие высшего закона. Приведенное высказывание взято в одной из глав «Поздних изречений», и вполне возможно, что сказанное в ней не отражает подлинных идей Конфуция. Но он, во всяком случае, думал, что человек, осознавший свое существование в социальной среде и свой долг, имел все шансы на создание наиболее счастливого образа жизни. И именно упорядочение такого образа жизни он называл «ритуалом».