Константинополь. Последняя осада. 1453

Мы сами позволили туркам завоевать Константинополь, столицу Востока. И пока мы в беспечности и праздности сидим дома, армии этих варваров продвигаются к Дунаю и Саве. В городе восточной империи они умертвили преемника Константина и его народ, осквернили храмы божьи, запятнали знаменитый собор Юстиниана омерзительным культом Мухаммеда; они уничтожили образы Божьей Матери и других святых, опрокинули алтари, бросили мощи мучеников свиньям, перебили священников, обесчестили женщин и юниц, даже дев, посвятивших себя Богу, перерезали знатных людей Города на пиру у султана, перенесли образ нашего распятого Спасителя к себе в лагерь с издевательствами и поношением, с криками «Вот Бог христиан!», и осквернили его грязью и плевками. Все это случилось прямо у вас на глазах, но вы валялись, объятые глубоким сном… Мехмед никогда не сложит оружия, покуда не одержит победу или не потерпит полное поражение. Каждая победа будет для него ступенью к следующей, до тех пор, пока, сокрушив всех властителей Запада и поправ Евангелие Христово, он не установит закон своего лжепророка по всему миру.

Несмотря на все усилия, его волнующие речи не смогли побудить кого-либо к практическим действиям, даже проект спасения Константинополя не имел успеха. Правители европейских держав были слишком завистливы, а сами они — слишком разобщены и в некотором смысле не слишком преданы религии для объединения во имя христианства. Ходили даже слухи, будто венецианцы причастны к высадке турок в Отранто. Тем не менее случившееся вновь вселило в европейцев глубокий страх перед исламом. Он будет давать о себе знать еще два столетия, пока продвижение турок в Европу не будет окончательно остановлено в 1683 году у ворот Вены. А до тех пор христианство и ислам будут вести между собой долгую войну, «горячую» и «холодную». Она надолго сохранится в памяти народов и на немалый срок определит характер отношений между двумя религиями. Падение Константинополя пробудило в мусульманах и европейцах старые воспоминания о крестовых походах. Турецкую опасность восприняли как продолжение памятного наступления ислама на христианский мир. Слово «турок» пришло на смену слову «сарацин» как общее наименование для всех мусульман со всеми связанными с ним представлениями о жестоком и безжалостном противнике. Обе стороны восприняли происходящее как борьбу за выживание против врага, стремящегося уничтожить весь мир. Это явилось прообразом глобального идеологического конфликта. В османах жил дух джихада, отныне связанный с имперской миссией. В сердце мусульманского мира идея превосходства ислама пережила второе рождение. Легенда о Красном Яблоке получила широкое хождение. После Рима ее успешно применили по отношению к Будапешту, а затем — к Вене. Помимо буквального значения, она являлась символом мессианского представления об окончательной победе истинной веры. В Европе образ турок стал синонимом всего жестокого и чуждого христианству. К 1536 году это слово, согласно Оксфордскому словарю английского языка, использовалось в английском языке для обозначения «всякого, кто ведет себя подобно варвару или дикарю». Подобные представления укрепило изобретение книгопечатания, ставшее олицетворением духа ренессансного просвещения.

Падение Константинополя пришлось на тот рубежный момент в развитии Запада, когда стала набирать силу волна научных открытий, заставивших потесниться религию. Некоторые их результаты применялись уже во время осады Города: мощь черного пороха, превосходство парусников, конец средневековой методики ведения осад. Следующие семьдесят лет принесли Европе, помимо прочего, золотые пломбы для зубов, карманные часы, астролябию, навигационные справочники, сифилис, переводы Нового Завета, открытия и идеи Коперника и Леонардо да Винчи, Колумба и Лютера — и тип любителей приключений.