Константиновский равелин

— Сонкнн! Кирьянова к капитану третьего ранга! — отрепетовал Булаев, и один из матросов кубарем скатился вниз по лестнице.

Кирьянов появился почти мгновенно. Евсеев вырвал

из блокнот листок, энергичными росчерками написал радиограмму, протянул радисту:

— Это немедленно передать в штаб флота!

Но радист не потянулся к листку. Стоял, руки по швам, с красными пятнами на щеках.

— Вы что? Не поняли? — удивился Евсеев.

— Разрешите доложить...

— Да? — слегка взволновался Евсеев.

Кирьянов подошел вплотную и так, чтобы нс слышали остальные, шепотом проговорил:

— Передать нельзя! Только что при бомбежке разбиты аккумуляторы. Станция больше не работает!

«Вот и оборвалась последняя нить!» — мелькнуло в голове Евсеева, и свои на том берегу, и командующим, И штаб — все это показалось на какое-то мгновение лале-кнм-далекнм и нереальным. Его гарнизон был сейчас словно маленьким островок средм бушующего моря огня, и на этом островке он один теперь должен был нести век» ответственность за жизнь своих подчиненных.

И капитан 3 ранга почувствовал, как что-то очень тяжелое, гораздо более тяжелое, чем до этих пор, плотно легло ему на плечи.

Медленно, словно преодолевая нечеловеческое сопротивление, Евсеев поднял голову и увидел, что радист все еще стоит перед ним.

— Хорошо! Идите! — сказал он Кирьянову, и радист с облегчением сбежал вниз.

— Вот видишь, Усов!— продолжал капитан 3 ранга,— хотел я вызвать для твоих раненых катер, да станция что-то не в порядке! Подумай пока сам. как это уладить. Может быть, к вечеру удастся дать семафор.

Усов безнадежно махнул рукой и тоже побежал вниз. Там, в лазарете, Лариса выбивалась из сил, н незачем было тратить время на разговоры.

— Товарищ капитан третьего ранга! Связь налажена!— доложил Булаев, протягивая жалобно ноющую трубку.

— Хорошо! Я пойду к себе па КП. — Евсеев показал рукой, чтобы трубку положили на место. — Посадите человека на телефон — пусть держит постоянную связь!

Когда Евсеев вернулся на КП, Калинина там еше нс было. Он осмотрелся но сторонам, смахнул пыль с толе-

фонных аппаратов, снял с одного трубку и спросил наудачу:

— Остроглазое?

— Есть, товарищ капитан третьего ранга! — раздался голос лейтенанта.

Лицо Евсеева посветлело: молодец комиссар, значит, он тоже не забыл о починке связи!

— Остроглазое! — продолжал Евсеев. — 11у, как там у тебя? Калинин с тобой?

— Здесь он, — подтвердил лейтенант. — А у меня пока все в порядке. Правда, есть потери — шестеро убитых. Остальные на местах. Ждем указаний.

-- Ну, хорошо, —перебил Евсеев, — дай трубку комиссару.

Он слышал, как Остроглазой позвал: «Товарищ батальонный комиссар, вас» — и затем спокойный голос Калинина:

— Калинин слушает!

— Иван Петрович! Давай-ка быстрей сюда — есть одно дело!

— Иду! — ответил Калинин и, не положив трубки, приказал:

— Товарищ Остроглазое! Пулеметы переставьте в правые бойницы — оттуда им будет лучше вести фланговый огонь. Гранаты должны быть наготове: возможно повторение вылазки на крышу. Если будет артобстрел — всем лечь на пол, но вниз не уходить! Ясно?

— Есть! — коротко ответил лейтенант.

Слыша все это, Евсеев улыбался. Да, комиссар попался ему боевой, п оттого, что в такую трудную минуту рядом оказался смелый и надежный помощник, в груди Евсеева разлилась приятная теплота.

Калинин появился внезапно, весь перепачканный известняком. в фуражке, сбитой на затылок:

— Что у тебя, Евгений Михайлович?

Евсеев подозвал его жестом поближе, взглянул на дверь, сказал вполголоса:

- Радиостанция не работает. Мы больше не имеем связи со штабом!

Брови Калинина приподнялись от недоумения и досады. Псяеря связи на войне не сулит ничего хорошего. Комиссар несколько секунд смотрел молча в глаза Ев-

сеева, словно изучая, как относится он к этому событию, но холодные зрачки командира были непроницаемы.

— Есть надежда исправить? — спросил после паузы Калинин.

Евсеев скептически усмехнулся:

— Аккумуляторы разбиты в щепки! Мы теперь предоставлены самим себе.

— Что будем делать? — вплотную придвинулся Калинин.

— Выполнять приказ, как выполняли его до сих пор! — Евсеев крепко положил руку на плечо Калинина.

— Да я не об этом! — смутился комиссар.—Это само собой ясно! Я хотел просто уточнить — будем ли пытаться восстановить связь?

— Послушай, Ваня! — мягко начал Евсеев. — Давай поговорим откровенно! Во мне, да, наверное, и в тебе, все время подсознательно жила надежда, что вот укрепятся наши на том берегу и отпадет надобность в равелине, и отзовут нас отсюда для другого приказа, пусть неимоверно тяжелого, но не для такого безысходного, какой лег сейчас на наши плечи! Короче говоря, жила надежда на жизнь! Но, как мне кажется, теперь другого приказа не будет! А раз так, надо свои мысли и чувства, как и мысли и чувства всех, направить сейчас на то, как подороже продать свою жизнь в этих камнях!

— 1То ведь приказ можно передать и другим путем... Ну, скажем, посыльным или сбросить с самолета... — высказал предположение Калинин.