Контуберналис Юлия Цезаря

   И вот игрушечный легионер вздрогнул, подскочил вверх, и малюсенький клинок застыл на долгожданной отметке. Наступило ровно одиннадцать часов вечера.

   Мамерк все-таки уговорил Ивана взять щит, так, на всякий случай. Сам же начальник охраны кроме щита взял два меча, фракийский и римский, два кинжала, иберийский и кельтский. Надел доспехи, шлем, наручники, поножи. Он готовился основательно к бою. Если вдруг он случиться, то тогда Мамерк встретит врагов Сальватора в полной боевой готовности и во всеоружии. И противникам не будет пощады. За Юлию и Ивана Сальватора он порвет любого на куски! Так что трепещите, подлые наймиты, лучший гладиатор Римской республики Мамерк расправиться с каждым из вас!

   К Ивану пришел начальник внешней стражи Аппий Поллион и спросил напрямую:

   - Славный Иван Сальватор, ты я вижу, собираешься со своими телохранителями совершить ночную прогулку по Риму? В полном вооружении? Видимо прогулка будет весьма опасная для вас. Не нужна ли моя помощь и помощь моих солдатов? Антоний приказал сопровождать тебя везде.

   - Доблестный Поллион, не беспокойся за меня. Мы просто прогуляемся до одного моего знакомого патриция. Очень важное дело и срочное. Это в интересах Цезаря и Римского государства. Поэтому я беру мало людей с собой, чтобы не привлекать излишнего внимания к моей персоне. А вооружил я воинов так на всякий случай, мало ли разбойников и грабителей шатаются по ночному городу. Так что, если, допустим, Антоний будет спрашивать тебя об этой прогулке, то скажи, что это я приказал тебе остаться дома. А я ему сам все потом расскажу о моем променаде. Поэтому не переживай за меня, славный Поллион, будь дома - ведь здесь все мои ценности и документы. Не дай бог, какой-нибудь вор проберется в мой кабинет. А тебе в помощь я оставляю управляющего Ахиллеса.

   - Хорошо, мой славный Иван Сальватор.

   - И жди меня рано утром. В часов шесть. Или в шесть тридцать. А если я не приду в назначенный час, то сообщи об этом Антонию.

   - Будет сделано, Иван Сальватор.

   - Вот и превосходно, центурион... Эй, Мамерк, зови воинов, пора идти.

   Родин и Мамерк вышли на улицу.

   Их сопровождали пять человек: двое спартанцев, один афинян, один самнит, и один фракиец. Каждый был вооружен до зубов: у кого был дакийский или галльский меч, у кого персидская сабля, у кого римский гладиус, у кого греческий кинжал, у кого копье, а у кого и боевой топор. У всех были щиты. Один только телохранитель взял лук и стрелы. Это был афинянин.

   Отряд шел скрытно и не торопясь. Старались не греметь оружием и щитами. Впереди шли двое спартанцев, Мамерк, Родин, а арьергард замыкали фракиец, самнит и афинянин.

   Ахиллес вышел из дома и долго смотрел отряду вслед и шептал молитвы. Он просил олимпийских богов спасти и сохранить его хозяина. Ведь такого доброго, чуткого, справедливого, а главное, щедрого господина ему будет потом трудно найти. Даже во всей Римской республике. Так пусть Зевс и Гера позаботятся об Иване Сальваторе и о его охранников.

   ***

   Иван практически не ходил по Риму в ночное время. И было очень интересно.

   Практически город погружен во мрак. Где-то горят редкие фонари и лампады, светильники. Освещены обычно перекрестки и важные для ориентации места. Но тоже слабо. В чахлом свете неполной луны угадываются очертания широкой улицы с лавками и трактирами. Все они закрыты надежными засовами. Это дома бедноты.

   На улицах - идеальная тишина. Хотя в городе насчитывается около миллиона человек. Тишину нарушает лишь журчание воды в квартальном фонтанчике. Он сделан очень просто: четыре толстых плиты из травертина образуют квадратную емкость, над которой возвышается стела. Свет от луны с трудом, но позволяет разглядеть высеченный на стеле лик божества. Это Марс со шлемом на голове, из его открытого рта течет струйка воды. Днем к водному источнику устремляются с деревянными ведрами и емкости жители Рима: женщины, дети, старики, рабы, чтобы набрать воды и отнести домой. А сейчас возле высеченного Марса нет никого.

   Где-то вдали в каком-то квартале гремят по булыжной мостовой железные колеса повозок и тачек, слышатся человеческие возгласы, ненормативная лексика, ржание коней и лай собак. Это некоторые поставщики подвозит товар в лавки и дискутируют с их владельцами.

   Дорога перед отрядом расширяется, открывая освещенный участок. Луна выхватывала из темноты гигантскую сетку базальтовых плит, которыми была вымощена улица.

   Иван и Мамерк шли навстречу своей мечте и судьбе.

   ***

   Желтая луна-серп, с любопытством рассматривая двух всадников на Аппиевой дороге, освещала их бледно-лимонным светом, а крупные золотистые звезды на черном небе составляли ей компанию.

   Этими всадниками были Квинт Фаррел и Корнелий Долабелла. Чуть поодаль стоял конный отряд сопровождения сенатора во главе с его телохранителем Балдегунде и человек пять охранников трибуна. Между трибуном и сенатором шел конфиденциальный разговор.

   Долабелла гневно сжал кулаки и, не сдерживая эмоций, воскликнул:

   - Будь проклят этот любимчик Лысой Тыквы! Да порази его Юпитер-громовержец! Все-таки он пробрался к моей дочери!