Контуберналис Юлия Цезаря

   Многие женщины плакали, и даже у мужчин просачивались скупые слезы. Но у всех была непоколебимая уверенность в том, что Римская армия во главе с талантливым полководцем разгромит парфян и возвратиться в Рим с триумфом и богатой добычей. А это значит, что потом обязательно будет парад Победы, чествование Цезаря, командиров и солдат, грандиозные пиры в тысячу столов вдоль реки Тибр для всех желающих, многодневные гладиаторские бои и бесплатная раздача хлеба и денег. Но все это будет потом, вот только бы дождаться победителей. А пока... армия была в начале своего пути.

   И вот последние участники похода скрылись из глаз. Народ стал постепенно расходиться. Люди попроще - по кабакам и тавернам, а люди побогаче - по виллам и особнякам. Но все они будут пить за победу Цезаря и Рима. Кроме, конечно, врагов Цезаря, типа Долабеллы, Фаррела и др.

   Марк Антоний, покидая трибуну, обратился к Ивану:

   - Иван Сальватор, я буду на своем доме, если что вызову. А если я тебе понадоблюсь, приходи в любой час и день. Охрану твою я усилил. Еще на десять человек. Будь осторожен, Фаррел переживает потерю Домиции и свой позор на поединке в бане. Он будет тебе мстить, он так не оставит.

   - Я буду осторожен, Антоний.

   - Я что-нибудь придумаю с Фаррелом. Он должен исчезнуть из Рима. Либо отправлю его в далекую Африку либо в Иберию с поручение, а лучше его убить.

   - Если ты избавишь меня от него, я буду за это благодарен, Антоний. Но стоит ли его убивать?

   Консул жаждал столкнуть лбами двух непримиримых врагов - Фаррела и Сальватора. Поэтому он продолжил нагнетать ужас на контуберналиса.

   - Тебе жаль его, Сальватор? О, юноша, ты еще не искушен в политике. Таких врагов как Фаррел нужно просто убивать, чтобы они не стояли за твоей спиной с кинжалом. Их нельзя переманить на свою сторону, купить, задобрить. Это вечный враг. Он не отступиться от тебя пока не заколет тебя. Так что лучше его... задушит, отравить или прирезать и отправить в рощу Венеры Либитины.

   - Тебе виднее, славный Антоний. Ты действительно намного опытнее меня. Тебе и решать. Ты же теперь правитель Рима и Италии.

   Консул похлопал контуберналиса по плечу.

   - Вот так... Сальватор. А мы будем ожидать, когда наш божественный Цезарь разгромить парфян и вернется в Рим с рабами и богатой добычей на триумфальной колеснице и с лавровым венком на голове. Да поможет ему Юпитер и Юнона, матерь всех богов! По возвращению нашего царя мы устроим такой праздник - все народы и боги всех государств будут дивиться ему! Весь Рим будет веселиться до упада и на протяжении многих дней.

   - Конечно, будет ждать нашего божественного Цезаря с победой, славный Антоний!

   Консул хотел было распрощаться с контуберналисом, но тот его остановил фразой:

   - Антоний, подожди немного...

   Правитель Рима вопросительно посмотрел на Ивана.

   - Что ты хотел мне сказать, Сальватор?

   - Меня давно мучит один вопрос. А что стало с женой и дочкой казненного Валерия Публия Котты?

   Консул подозрительно взглянул на Родина.

   - К чему тебе это знать, доблестный Сальватор?

   - Просто так, из любопытства.

   - Из любопытства?

   - О, да!..

   Лицо Антония приняло жестокий вид. Губы зло сжались.

   - Скажу одно, их смерть была ужасна и мучительна. Над ними, по пути в ссылку в Сиракузы, надругались два десятка пьяных солдат и затем еще живым перерезали горло. А затем закопали в лесу и доложили, что пленницы каким-то образом сбежали. Я простил стражникам эту шалость и даже не наказал.

   - Простил? - изумился Иван. - Но дочь и жена Котты были гражданками Рима, а не рабынями. И пусть они были приговорены к ссылке, но не это не давало право солдатом покушаться на честь и жизнь знатной матроны и ее дочери. За это негодяев должны осудить и казнить. Они - обыкновенные преступники, а не доблестные воины. Тем более, в каких прегрешениях против Цезаря виновато семейство Котты? В том, что они оказались женой и дочерью заговорщика?

   Глаза консула вспыхнули и зажглись недобрым огоньком.

   - Благородный Сальватор, а не переметнулся ли ты на сторону врагов Цезаря, раз защищаешь их?

   - Нет, Антоний, не переметнулся. Просто мне их жалко. Что могут сделать слабые женщины против легионеров тем более против нашего Цезаря.

   - Они для меня враги Цезаря и этим все сказано! - жестко отрезал Антоний. - Если мы будем щадить всякого врага Цезаря, то расплодим их по Риму в великом множестве. И они-то, собравшись в огромный клубок змей, смертельно ужалят нашего великого царя - Цезаря! Лучше эту нечисть выкорчевывать с корнем, чем пожинать далее плоды подлых и хитроумных заговоров против нас и нашего императора. Ужели я не прав, Сальватор?!..

   - Возможно, ты и прав, Антоний, но я думаю, что не следует смешивать в одну кучу настоящих противников нашего Цезаря и мнимых, безвинных, таких как жена и дочь Котты... А Цезарь знает о расправе над семейством всадника?..

   Иван смело взглянул в глаза консулу. Антоний надменно усмехнулся.

   - Если нашему божественному царю докладывать о каждом казненном недруге Рима, то и жизни ему не хватит чтобы выслушать все наши донесения.