Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Следующий этап развития древнерусской государственности связан со временем правления сыновей и внуков Ярослава Мудрого. Старшие из оставшихся в живых сыновей Ярослава в 1054 г. получили днепровские города: Изяслав и Святослав получили Киев и Чернигов (наиболее желаемые города, что было зафиксировано соглашением Ярослава и Мстислава еще тридцать лет назад), а третий сын – Всеволод – получил менее желаемый Переяславль, который находился дальше к югу и был открыт набегам из степи. В отношении решения семейных споров и проблем в «Завещании» говорилось следующее: 1) Изяслав, старший сын, должен был занять место своего отца, к нему должны были относиться с таким же уважением, и он должен был так же решать споры и разногласия; 2) уделы были неприкосновенны, и ни один из братьев не имел права нарушать границы удела другого²⁶⁵. В целом они поддерживали созданную их отцом систему, за исключением изгнания Изяслава братьями из Киева в 1073 г. Однако через три года он вернулся и правил до своей гибели в 1078 г.

Следующая смена поколений произошла после смерти Всеволода в 1093 г., продемонстрировав важность династических договоренностей. Всеволоду наследовал Святополк Изяславич. Таким образом, старшинство не перешло автоматически от Всеволода к его потомкам, но вернулось к потомкам его старшего брата. Или, вернее, оно вернулось к потомкам его старшего брата, который был князем Киева (в общей практике князь мог стать правителем Киева только если его отец был таковым). Таким образом, появилось три принципа: 1) легитимность принадлежит династии в целом; 2) старшинство переходит сначала от брата к брату, а затем – к сыну старшего брата; 3) князем Киева может стать только сын князя Киева²⁶⁶.

Хотя эти нюансы, казалось бы, должны были ограничить количество претендентов, исключенные из наследования члены династии не исчезали и не переставали быть князьями, а также же не теряли право на некоторую долю династического наследства. Дрязги вокруг Киева были лишь малой частью династических перипетий. Уделы постепенно становились отчинами, внутри которых старший князь мог раздавать уделы своим отпрыскам, воспроизводя на местном уровне ситуацию вокруг наследования киевского стола. В самом деле Киев и Новгород были уникальны в том плане, что они имели пандинастический статус и никогда не становились отчинами. Поскольку династия постоянно расширялась и не было механизма сокращения общего числа князей, региональные противоречия постоянно множились²⁶⁷.

Региональные соперничества между жаждущими уделов княжичами были мощным стимулом для колонизации новых земель, что вело к новым проблемам старшинства и разграничения. Если в 1015 г. князья, имевшие уделы на периферии, смотрели в сторону Киева, то к 1090-м гг. шли жестокие споры о праве сбора дани или колонизации ранее отдаленных северо-восточных (Ростов, Суздаль) и юго-западных (Владимир-Волынский, Перемышль, Теребовль) областей, которые таким образом становились ближе к политическому, экономическому и культурному центру. Династические договоренности, хотя и запутанные, тем не менее помогали направлять процесс расширения земель Руси и их консолидацию в единообразную политико-культурную зону²⁶⁸.

М. Димник отмечает, что принципы, изложенные в «Завещании» Ярослава, были нарушены уже его внуками. Святополк и Владимир Мономах поразили в правах Черниговскую ветвь, выдвинув Мономаха вперед Святославичей в линии наследования. Соответственно, после смерти Святополка именно Мономах, а не Олег должен был занять Киев. Продвигая себя, Владимир Мономах нарушил так называемое «Завещание» Ярослава. Более того, изменив порядок наследования во внутреннем круге, он лишил Святославичей права на Киев. Олег и Давид умерли раньше его, и их сыновья стали изгоями. Но этим Мономах не ограничился. После смерти Святополка он заключил союз с Олегом и Давидом, чтобы отстранить потомков Святополка от управления Киевом. Таким образом, две семьи внутреннего круга, черниговские Святославичи и туровские Изяславичи, стали изгоями²⁶⁹. Все это, по мнению автора, вело к установлению контроля над киевским столом только потомков Владимира Мономаха.

Как полагает Дж. Мартин, династические принципы были изменены в 1097 г. на Любечском съезде, на котором за ветвями династии были закреплены определенные княжества, и лишь Киев остался «переходным» столом²⁷⁰. После Владимира Мономаха и до вторжения монголов политическая структура постоянно усложнялась из-за роста количества членов династии, ее разветвления и взаимных браков, что вело к появлению новых земель и дроблению княжеств на уделы²⁷¹. Кроме того, смерть Владимира Мономаха, а затем его старшего сына Мстислава положила конец политическому единству Руси²⁷² из-за борьбы Мономашичей сначала между собой, а затем и с черниговскими Ольговичами. Результатом стала консолидация власти в руках старших Мономашичей – Мстиславичей²⁷³.