Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Что касается высокого уровня торговли между странами, несмотря на отсутствие династических браков с Богемией, то исследователь предполагает следующее: либо запрет на браки с русами со стороны германского императора, чьими вассалами были богемские короли; либо нежелание русов, в связи с отсутствием выгоды; либо связь с королевской династией Богемии не напрямую, а через браки с моравскими правителями, которые были вассалами Богемии. Однако впоследствии он отвергает эти объяснения, как бы оставляя простор для будущих исследований²⁹¹. Также можно отметить и то, что К. Раффенспергер никак не объясняет, почему Рюриковичи, судя по таблице, так редко вступали в браки с представителями Швеции и Дании, несмотря на происхождение русской династии (по его же мнению) и на высокий уровень развития торговли между странами.

Наконец, третьим аспектом, связывавшим Русь и Западную Европу, была религия. По мнению К. Раффенспергера, существовали различия между византийским и римским христианством, но при этом они не перерастали (в XI–XII вв.) оппозицию Восток – Запад, это произошло лишь позднее, в результате чего это противостояние перенесли и на более ранние эпохи. На самом деле, в средневековой Европе была «мешанина микрохристианств», по выражению Питера Брауна. Он утверждает, что до папской реформы Григория VII конца XI–XII в. существовало множество региональных версий христианства, и приверженцы каждой считали себя приверженцами истинного христианства²⁹². Русь же занимала промежуточное положение между многочисленными королевствами, двумя империями и по крайней мере тремя микро-христианскими регионами. Целью правителей русов было создать собственное могущественное и независимое государство, поэтому подчинение, политическое, военное или религиозное, не представлялось возможным. Чтобы поддерживать свою независимость и создать собственную версию христианства, правители Руси использовали опыт своих западных соседей²⁹³.

Таким образом, Русь была физически и политически ближе к Скандинавии, Польше, Священной Римской империи и Венгрии, чем к далекой Византии, от которой ее отделяло не только Черное море, но и степи²⁹⁴.

Физическая удаленность Руси от Византии также объясняет тот факт, почему Русь никогда не была среди приоритетов византийской политики и почему в источниках ей уделяется довольно мало внимания. Так, например, Анна Комнина в «Алексиаде», хронике правления ее отца Алексея Комнина (1081–1118), вообще не упоминает о Руси. В то же время Русь постоянно упоминается в различных европейских источниках того же периода²⁹⁵.

Рассматривая взгляды указанных англо-американских авторов на развитие древнерусской государственности в XI – начале XII в., можно увидеть, что, помимо описания известных по источникам событий, вроде гражданских войн между сыновьями Владимира, правления Ярослава Мудрого и его сыновей и последующей борьбы за киевский стол, победителями из которой вышли Владимир Мономах и его потомки, особое внимание уделяется развитию системы наследования главного княжения, а также появлению на Руси первого правового кодекса. Также все указанные авторы отмечают развитие культуры, которое выражалось в первую очередь в строительстве новых церквей и распространении христианства. Наконец, отмечается и все возрастающее значение Руси на мировой арене и расширение ее экономических связей, в первую очередь со странами Западной Европы, связь с которой особенно подчеркивается К. Раффенспергером. Все это позволяет многим авторам утверждать, что Русь в указанный период достигла своего расцвета.