Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Поздняя Античность. Патрик Гири писал о проблеме исторического восприятия на примере того, как римляне видели своих соседей. Римляне, похоже, были реалистами в определении титулатуры своих соседей, особенно врагов, однако, тем не менее, старались понять «варваров» с точки зрения своих собственных концепций, а также втиснуть их в римское миропонимание⁴⁰⁵ (для контраста можно вспомнить византийцев, которые часто использовали для своих соседей архаичную терминологию, которая могла влиять на их восприятие). Например, когда алеманны напали на империю в середине IV в., их «возглавляли дядя и племянник, которые „обладали самой большой властью", пять королей рангом ниже/второго ранга, десять regales и множество представителей знати»⁴⁰⁶. Здесь мы видим властную пирамиду «варварской» конфедерации, которая также может послужить примером трудности перевода титулатуры. Мы, по сути, не видим монарха, зато в наличии дуальная структура лидерства, и эти двое неявно именуются королями. Ниже их расположены еще пять королей, но, как отмечает Гири, более низкого ранга, хотя титул у них такой же. Ниже их – regales, за которыми следует знать. Разобраться в этой запутанной ситуации сложно, особенно если мы не знаем деталей устройства этой конфедерации. У нас есть семнадцать человек с титулом, который приблизительно можно обозначить как «правитель», «властитель» или «владыка»: семеро имеют титул rex, еще десять – regales (видимо, младшие короли). Если бы вам потребовалось дать перевод этих титулов, с чего бы вы начали? Назвали бы вы упомянутых дядю и племянника «императорами» или «соимператорами», ведь они стоят выше «королей»? Возможно, так будет понятнее для нас, но отражает ли такой перевод историческую реальность? Ответ лежит в несколько иной плоскости, а именно том, что наше современное представление о «короле» как «монархе, правителе государства» должно быть модифицировано. Мы должны выработать более сложное и детализированное определение, которое бы точно описывало средневековые и более ранние реалии.

Скандинавия. Рассматривая средневековый период, можно заметить, что именно из северной части Европы происходят многие примеры проблемного перевода и использования титулатуры (возможно, из-за недостатка «римскости» в тех местах, однако мы не будем здесь вступать в дискуссию, чтобы не отвлекаться от основной темы). Эрик Кристиансен показал, что около 800 г. в Скандинавии было порядка сорока пяти человек, носивших титул «конунг»⁴⁰⁷.

Этот титул, чьим базовым значением является «правитель», имеет непростую историю перевода на английский язык. Отчасти это потому, что, как и в вышеизложенном примере, существовали конунги (konungar, мн. ч. от konungr), которые подчинялись другим конунгам. Наиболее ранний пример встречается в «Круге земном», одном из основных источников по средневековой скандинавской истории, в саге, рассказывающей о Харальде Прекрасноволосом (ум. ок. 932 г.), который был объединителем Норвегии. В саге несколько раз упоминаются конунги, которые находятся в сложных политических взаимоотношениях⁴⁰⁸. Хотя «Круг земной» является поздним источником, считается, что в нем содержится достаточно точное описание средневековой скандинавской политической структуры, включая титулатуру. Однако когда эти титулы переводятся на английский, конунги превращаются то в chiefs (вожди), то в kings (короли), в зависимости от предпочтений и интерпретаций современных историков, пишущих о положении конунгов в скандинавском мире по отношению к другим конунгам.

Андерс Винрот в своей книге поиграл с титулатурой, используя термин chieftain (вождь) для обозначения конунгов в источниках, но при этом называя датских правителей, в частности Годфрида, Горма и Харальда Синезубого, королями. Для Владимира, чьи потомки известны как конунги, он использует титул «великий князь» – Grand Prince⁴⁰⁹. Это, безусловно, один из способов решить проблему множества правителей разного уровня, которые в источниках носят один и тот же титул. Но все же здесь возникает и другая проблема, изложенная авторами работы «Viking Empires» («Империи викингов»): «Мы знаем имена некоторых ранних скандинавских правителей, но мы не знаем, в каких они состояли отношениях, как были связаны и как они взаимодействовали». Таким образом, чтобы четко и правильно понимать разграничения, которые делают Винрот и другие, нужно хорошо разбираться в различных властных взаимоотношениях. Даже в случае полного понимания такие изменения могут понизить статус одного правителя в сравнении с другим, если оба они носят один и тот же титул, поскольку положение и престиж были атрибутами правителя, но не обязательно титула.