Короли комедии - Александр Демьяненко

- В "Шурике" я ничего и не играл, просто существовал в предлагаемых обстоятельствах. Я был молодой, спортивный, снимался с удовольствием. Все как-то происходило само собой. С Шуриком мы были похожи в отношении к людям, и с тем же Алексеем Смирновым я избегал общения: он мне казался человеком неуправляемым, капризным, с очень специфическим пониманием доброты. Не сошелся и с Моргуновым. А с Никулиным, Вициным, Этушем контакта не получилось, потому что они были гораздо старше.

- Если на съемочной площадке складывалась легкая, веселая атмосфера, розыгрышами не увлекались?

- Практически нет. Ну, испортишь дубль. На репетиции пошутить можно, а пленку портить незачем. Тем более в комедиях, где все намного серьезнее.

- Неужели? У Гайдая же принимались любые трюки, находки и актерские выдумки.

- Это было, но все обсуждалось до съемок. А про выдумки что я могу сказать о себе, если рядом работал Юрий Никулин, сыпавший трюками, как из рога изобилия? И Гайдай действительно это очень ценил и принимал многие предложения. Причем каждый трюк он проделывал сначала сам, потом уже просил актера.

* * *

Близкие Гайдаю люди говорили, что режиссер видел в Шурике самого себя. Хотя внешне Гайдай и Демьяненко были абсолютно разными. Леонид Иович высокий, тощий, как соломинка, а Александр Сергеевич - широкоплечий и ниже ростом. Но оба в жизни были мрачноваты, хотя и с большим чувством юмора. Шутили, не улыбаясь, и одной реплики было достаточно, чтобы все падали от хохота.

Имя Шурика стало нарицательным. Этот персонаж не был покорителем вершин, а в схватки вступал скорее по наивности, чем по природной доблести. Там, где герою полагалось решительно действовать, он растерянно моргал. Но Шурик обладал несомненной смекалкой, а от своих успехов сам приходил в изумление и восторг. У него начисто отсутствовали качества, объединившие всепобеждающих киногероев 30-50-х годов. Перед зрителями предстало живое олицетворение всех тех особенностей, которые принято было ставить в вину интеллигенции. И Шурику аплодировали, как когда-то Чарли Чаплину. Его человечность и неидеологичность стали вызовом, попыткой противостоять времени функционеров.

Сценарно-редакционная коллегия Главного управления художественных фильмов приняла "Операцию "Ы" прохладно. Более того, предложила сократить, а то и вырезать целый ряд эпизодов. Гайдай оставил все как есть, и чуть позже ему это припомнили. Фильм отнесли ко второй категории и потребовали пустить "вторым экраном" - то есть по провинции, с малым количеством копий. Положение спасло письмо Ивана Пырьева председателю Госкино, и 16 августа 1965 года в Москве состоялась премьера новой кинокомедии "Операция "Ы" и другие приключения Шурика".

Кинотеатры брали штурмом, в очереди записывались, кассиры вывешивали аншлаги. Фильм занял первое место в прокате, собрав около 70 миллионов зрителей. Рядом с именами прославленных кинокомиков Вицина, Никулина и Моргунова зажглась новая звезда - звезда Александра Демьяненко.

Теперь актеру невозможно было выйти на улицу. Его узнавали, хлопали по плечу, сразу переходили на "ты", норовили поправить очки, дернуть за ухо. Человек, по природе скромный и неразговорчивый, Демьяненко ненавидел подобные издержки профессии, презирал бесцеремонную фамильярность. Но остановить эту волну было уже невозможно.

Как ни противился Леонид Гайдай, руководство "Мосфильма" заставило его снимать продолжение приключений Шурика. С трудом уговорили вернуться в троицу Никулина. Все понимали, что это последний фильм в таком звездном составе. Но, несмотря ни на что, актеры работали на подъеме, заваливая Гайдая предложениями трюков, гэгов и реприз. В "Кавказскую пленницу" вошло рекордное количество именно актерских находок.

В свою очередь, худсовет "Мосфильма", просматривая черновые материалы, был страшно недоволен. Вот выдержки из заседания: "Троица связывает Гайдая... Она раздражает..."; "Троицу надо бы сократить - на этот раз они все, включая и Никулина, перекривлялись..."; "Демьяненко в начале вял, вообще его можно несколько сократить..."; "Особенно раздражает Вицин..."; "Все трое повторяются и очень кривляются. Перекривлялся даже Демьяненко..."

После ряда рекомендаций Леонид Гайдай перемонтировал картину, и "Мосфильм" ее принял. Однако в Госкино после просмотра заявили, что "Кавказская пленница" никогда не выйдет на экран, а Гайдай положит партбилет на стол.

Спас случай. Фильм не успели отвезти на склад, и он попал на дачу к Леониду Ильичу Брежневу. Генсек от души похохотал и лично поздравил министра кинематографии с новой удачей в советском кино.

В 1967 году "Кавказская пленница" собрала 76 с половиной миллионов зрителей. До этого ни одному советскому режиссеру не удавалось похвастаться такой цифрой. В историю отечественного кино "Кавказская пленница" вошла как самая кассовая комедия.