Корона из перьев

Надо было прогнать Ксепиру, едва узнав, велеть ей улетать. Но когда стражи окружали их, Вероника думала только о том, как ее успокоить. Она же верила, что опасность для Ксепиры не в ее покорности, а в ее дикости.

Охваченная страхом, Вероника приказала Ксепире остаться. Все это время она отрекалась от этой силы, презирая ее, а потом взяла и пустила в ход – наихудшим образом. Ксепиру к ней привела связь, а вот в плен помогла угодить магия.

Веронике было велено следующим же утром прибыть на службу в Гнездо. Мечта почти сбылась. Почти.

Вероника схватилась за голову. Только бы не закричать, не заплакать. Да она ведь хуже Вал, хуже коммандера. Предала питомца. Хуже преступления не придумаешь.

И все же ее тайна не раскрылась… но какое это теперь имеет значение? Она не в силах тут оставаться, раз уж Ксепиру посадили в клетку. А как только она скажет, почему нельзя держать Ксепиру в неволе, всему придет конец.

Веронику переполняли горечь и сожаление. Лучше было рассказать им правду, сразу со всем покончить, чем позволить им удерживать Ксепиру взаперти хоть минутой дольше.

Но Вероника промолчала, а все потому, что она слабая, жалкая трусиха. От одной мысли об этом сердце сбивалось, дыхание делалось частым. Вероника ощущала себя вымотанной, и сил разбираться с этим уже не оставалось.

На улице было тихо, трапезная опустела, а стражники разошлись по постам. Праздник прервали, так и не дождавшись огненного представления фениксов.

Вал сидела на бочке и ждала ее, кутаясь в шаль. Похолодало, над опустевшим внутренним двориком задувал пронзительный ветер.

Вероника прошла мимо сестры в сторону бараков.

Вал догнала ее и некоторое время шла рядом молча. Потом Вероника все же решила, что хочет поговорить.

– Это ты сделала? – Она резко обернулась и посмотрела на Вал.

– Что – это? – спросила в ответ Вал, глядя на нее сверху вниз. Вероника толкнула ее. Вот бы сейчас поколотить сестрицу, выместить гнев и разочарование, что копились внутри.

– Когда я уходила, ее пепел остыл. Так откуда она тут взялась? – сдерживаясь, чтобы не закричать, набросилась Вероника на сестру. – Что ты с ней сотворила?

Она вспомнила день, когда сидела перед остывшим очагом. Она была уверена, что у нее ничего не вышло, потому что не ощущала связи с питомцем – ни тогда, ни после…

Хотя вот это не совсем правда. Вероника поместила питомицу в ментальный тайник, заперла там, отгородилась от нее. Думала, что защищается от болезненных воспоминаний, а сама мешала попыткам возродившегося соузника связаться с ней.

Вал перевела глаза на то место, где Вероника посмела коснуться ее, но даже не подумала ударить в ответ.

– Не вини меня за то, какие нити свила для тебя Аниянкэ. Я в воскрешении твоего питомца не участвовала.

Вероника одарила ее злобным взглядом. Для случайности все произошло слишком уж ладно, слишком ужасно. Однако Вероника не находила в себе сил, чтобы сейчас пытаться понять, как же Вал тогда все провернула. Феникса, если ты с ним не связан узами, не подчинишь, тем более он не станет следовать за тобой несколько недель. Вал это просто не под силу.

– С каких пор ты веришь в богов?

– Всегда в них верила. Одно дело – верить, и совсем другое – поклоняться, ползая на коленях.

Вероника потерла озябшие руки.

– Ну так что, выперли тебя? – с напускной небрежностью поинтересовалась Вал.

– Нет, не выгнали. Я… – Пустота в груди ширилась, поднимаясь вверх, впиваясь в горло и мешая говорить, дышать. – Ксепиру упекут в клетку. И мне теперь придется работать там же.

Произнеся это наконец вслух, Вероника ощутила всю тяжесть перемен. Ей словно залепили пощечину.

Вал ахнула, словно ее ударили под дых:

– А они знают, что вы связаны?

Вероника покачала головой. Даже хорошо, что Вал так сильно недоумевает: хоть кто-то сейчас на стороне Вероники… нет, гнать эту мысль, прочь! Вал всегда только за себя.

– Они думают, будто у меня дар усмирять животных. Однажды я проделала то же с конем, и… теперь мне велят удерживать Ксепиру в клетке, принуждать ее спариваться, и…

В горле сдавило так сильно и так больно, что она уже не могла говорить. Вероника вся похолодела, тело не слушалось, а по щекам катились горячие слезы.

– Нельзя это терпеть, – Вал шагнула к ней. – Надо ее освободить.

– Думаешь, я сама не понимаю? – резко ответила Вероника.

– Ксе Ника, – мягко произнесла Вал и потянулась к ней, но Вероника отстранилась.

– Все из-за тебя, – зло сказала она и побежала к баракам. Сестра так и осталась стоять с протянутой рукой.

В ту ночь Веронике впервые за несколько недель приснился сон.

Она сидела в переполненной, задымленной комнате, в изножье большой кровати.

Она не удивилась, увидев, что держит за руку все ту же девочку из предыдущего видения: она повзрослела, стала молодой женщиной. Руки у них были теперь одного размера.