Корона из перьев

Сидя бок о бок, они горестно склонили головы. На кровати лежал мужчина: без сознания, укутанный в одеяла, на куче вышитых подушек; кожа – землистая, на лбу – пот.

Он умирал.

Во сне Вероника это знала и так, даже не глядя на служительниц богини Нокс в черных рясах и плакальщиц в вуалях. Курились благовония, наполняя комнату густым горько-сладким дымом.

Вероника во сне любила умирающего, а женщину подле смертного одра ненавидела до боли в животе.

В комнате скорбело еще много людей: десятки мужчин и женщин в пышных нарядах имперской знати. Заметив одного из них, Вероника чуть не проснулась – она узнала его.

Тристан.

Нет, быть того не может. Этот мужчина старше Тристана, просто у него те же глаза, резко очерченный нос и прямая осанка. Потом она догадалась: это Кассиан. Кассиан в молодости: та же треугольная челка и впадинки на щеках, которые превращаются в ямочки, стоит ему улыбнуться, – эти черты Вероника различила.

Перед ней разыгрывалось… прошлое. Но чье? Она снова взглянула на девочку, рядом с которой сидела. Было в ней что-то знакомое, но ведь Вероника видела ее во снах много лет.

Ее внимание привлек шепот. Умирающий замер, целительница потрогала его запястья, шею и, покачав головой, накрыла ему лицо одеялом.

Ненавистная женщина издала вой, который не шел ни в какое сравнение с зияющей пропастью, что разверзлась в душе Вероники. Богатейшие и знатнейшие люди империи обернулись к ней и склонили головы, а она крепче сжала руку девочки рядом…

Вероника проснулась в темноте. Сил было еще меньше, чем когда она засыпала. Глаза опухли и чесались. Странный сон, но еще непонятнее то, что ему предшествовало. День Азурека вернул ей осколки предыдущей жизни, да только они не встали на прежнее место.

Возвращение Ксепиры помогло многое понять. Ее питомице не место в клетке, и если ей не место здесь, среди других фениксов, то уйдет и Вероника.

При мысли, что придется покинуть Тристана и забыть о том, кем они могли бы стать, помогая друг другу, сложись все иначе, сделалось больно. Но, как Вероника уже говорила Вал, сложись все иначе – она стала бы наездницей.

Вероника покинула барак еще до рассвета. Вряд ли Тристан придет, чтобы пробежаться с ней, но если и явится, то видеться с ним Вероника не хотела. Какой смысл притворяться и питать ложные надежды? К тому же она еще не готова была видеть его.

Звезды, ее единственные спутники, еще светили в небе, когда она шла через крепость. До того, как надлежало явиться в Гнездо, оставалось еще несколько часов. Через узы Вероника ощутила, как мирно спит Ксепира, а значит, временем она могла распоряжаться как угодно.

Она оглядела травянистую поляну перед поселком, с которой еще не убрали следы празднества. Полосу препятствий свернули, но после многих дней тренировок Вероника продолжала помнить ее расположение. Именно здесь все для нее изменилось, и на этой поляне она ощущала себя по-настоящему уютно.

Небо на востоке светлело, но Вероника представила, что сейчас обычная ночь, и они с Тристаном тренируются вместе, и все как прежде. Правда, и Ксепира мертва… Тогда Вероника вообразила, что они с Тристаном вместе проходят полосу препятствий, а Рекс и Ксепира их сопровождают.

На сердце стало легче, и мечтательная картина рассеялась.

Затем Вероника поплелась через поселок. Увидела Старую Ану – та пропалывала кабачковые грядки, а Ларс, кузнец, уже разводил огонь в горне и помахал Веронике рукой.