Корона из перьев

Помещение было большим, просторным, и на части его делили колонны: молельную обрамляли проходы. В центре жрецы и последователи обычно возносили молитвы среди курящихся благовоний, а вечный огонь олицетворял Сердце Аксуры, но их отрядили помогать единственной целительнице и горстке повитух.

В левом проходе Вероника отыскала Сэва – среди тех, кому не грозила смерть и кто шел на поправку, тогда как противоположный проход отвели для тех, кто умирал или еще был на грани.

Она испытала невероятно облегчение, увидев, что Сэв поправляется, и еще больше обрадовалась, обнаружив, что он не спит. Сэв сидел, упираясь спиной в гору подушек.

Опустившись рядом на корточки, Вероника ощутила себя неловко, не зная, куда деть руки.

– Привет, м-м, помнишь меня?

Сэв как будто не удивился.

– Конечно, – он скованно обернулся к ней. – Ты мне жизнь спасла.

Напряжение чуть спало, и Вероника улыбнулась:

– Сперва ты спас меня.

Губы Сэва изогнулись в подобие улыбки. Грустной улыбки.

– Как твое плечо? – продолжила Вероника, кивнув на плотную повязку. У самой Вероники остались синяки и царапины на лице и шее, но в остальном она не пострадала.

Сэв пожал плечами и тут же скривился: боль копьем пронзила рану.

– Жить буду.

– Вот и славно, это хорошо, – кивнула Вероника. Оглянувшись через плечо, она присела поудобнее. – Хотела поговорить об Илитии.

Вопрос удивил Сэва, но выражение недоумения быстро сменилось скорбью.

– Мы… с ней недолго общались. – Голос Сэва чуть дрогнул. – И я не больно-то знаю, кем она была прежде.

Вероника качала головой, отчаянно ловя каждое слово – точно мучимый жаждой цветочек на только что политой клумбе.

– Ничего страшного. Расскажи все, что знаешь. Какая она была?

Сэв задумчиво почесал затылок:

– Властная. Порой жестокая. Острая на язык, быстро соображала. Рассказывала лучшие байки. А еще она была добрая, хотя старалась этого не показывать.

Вероника сама не заметила, как улыбнулась. Большую часть этого она уже знала, и последние сомнения, об одном ли человеке они говорят, развеялись. Приятно было узнать, что Илития из ее воспоминаний – настоящая, не выдуманная, как та же Вал.

– А откуда ты ее знаешь? – спросил Сэв, возвращая Веронику в настоящее.

– Она… в общем… моя бабушка.

Сэв выпрямился:

– Так ты Вероника, да?

Вероника испуганно огляделась. К счастью, Сэв лежал тут почти один, и большая часть людей в лечебнице, которые не спали, – целители и их помощники – ухаживали за тяжелоранеными в противоположном проходе. Сэва никто не слышал.

– Она рассказывала обо мне? – прошептала Вероника.

– Нет, – виновато произнес Сэв, – но повторяла твое имя во сне. Только твое… больше ничье.

Что делать с этим знанием? С одной стороны, это доказывало, что бабушка не забыла про нее и по-прежнему любила. С другой, напоминало о потерянном времени, которое они могли бы провести вместе.

Вероника заставила себя улыбнуться. Она была благодарна Сэву и радовалась, что жизнь по непонятной причине вновь столкнула их.

– Где ты это нашел? – спросила она, кивая на сумку, лежавшую рядом. Еще несколько дней назад при виде яиц феникса сердце выскочило бы у нее из груди, и хотя Ксепира вернулась и столько всего переменилось, яйца по-прежнему были гораздо важнее. После нападения империи тренировки новых наездников стояли превыше всего.

– Это не я, а Кейд, один из повинников, – ответил Сэв, выдавливая из себя слова. – Они с Илитией нашли яйца и прятали всю дорогу.

Должно быть, нашли их где-то на территории империи. Может, на ее землях есть еще? Вдруг империя держит ключ к спасению Укротителей, у них под носом и одновременно в недосягаемости?

– Когда стало ясно, что им не спастись, – откашлявшись, продолжил Сэв, – я забрал яйца и принес сюда. Спрашивать, откуда они, я не стал, а и спросил бы, Илития все равно не ответила, наверное. Она ведь обожала тайны.

– Тайны, – пропыхтела Вероника. Довольно с нее секретов, всю жизнь одни недомолвки. Вал, Илития… да еще собственная сущность Вероники, тайну которой не распутать.

На лице Сэва появилась широкая улыбка, и он сразу же переменился: из раненого солдата снова превратился в юношу.

– Так всегда с тайнами, – произнес он, словно повторяя чью-то мудрость, а не высказывая собственную мысль. – Они ведь не умирают. Стоит одной вспыхнуть пламенем, как ее место занимает другая.

– Пока не разорвешь круг, – прошептала Вероника.

Сэв задумчиво наклонил голову вбок и присмотрелся к ней:

– Или они не приведут тебя к печальному концу.

* * *