Корона из перьев

– Нет, понимаю, – развернулась Вероника. Вал стояла на пороге, такая маленькая и одинокая. Веронике было противно от одного ее вида. – Я ухожу от тебя. Как можно дальше и как можно быстрее, только бы ноги несли. Уж лучше умереть, чем оставаться тут еще хотя бы мгновение.

Вал перекосило от гнева.

– И куда ты? Станешь искать Укротителей? – она ухмыльнулась. – Их больше нет, Вероника, и твоя глупая надежда этого не изменит.

– В надежде нет ничего глупого, – парировала Вероника, снова поворачиваясь к сестре спиной. Решительности Вал было не занимать, и это ее качество порой граничило с помешательством, но вот чего ей не хватало, так это воображения.

Где заканчивался долгий извилистый путь, Вероника не видела, зато видела первый шаг. Остальное приложится по дороге.

– Если хочешь найти яйца, без меня ничего у тебя не выйдет, – крикнула вслед Вал, почти отчаянно, словно пытаясь любым способом заставить Веронику замедлить шаг, обернуться.

«Ошибаешься, – подумала про себя Вероника, наглухо закрывая разум. – Во всем».

Сперва надо добраться до Вайле и заброшенной заставы Мудрой королевы Малки. Зря Вал указала, где искать яйца, если так не хотела, чтобы Вероника нашла их самостоятельно.

А вот потом… Вероника – хоть и не знала, где и как, – отыщет других Укротителей. Пусть даже умрет в пути.

Глава 9

Тристан

В тот день ее потеря стала моей победой, и между нами все изменилось.

Тристан остановился на карнизе скалистой горы, глядя вниз – на крутой неровный склон. Над головой простиралось бескрайнее небо, чистую голубизну которого нарушали редкие облачка, а внизу серое море камней разбавляло единственное яркое пятнышко – алое оперение феникса.

Позади, дожидаясь своей очереди, выстроились в ряд остальные младшие укротители, вместе с наставником.

Скрепя сердце, Тристан сделал глубокий вдох. Феникс парил далеко внизу, подгадай-ка так, чтобы спрыгнуть и приземлиться ему на спину. Дело и правда не легкое, но и не самое страшное. Что же пугало Тристана? А то, что феникс воспламенится в полную силу, когда его оседлают.

Что для наездника хуже страха огня?

«Может, – мрачно подумал Тристан, стараясь унять дрожь в коленях, – страх высоты? Может».

Головой-то он понимал, что от пламени питомца не пострадает, узы его защитят. Магическая связь с фениксом делала анимага неуязвимым для любого огня. Впрочем, это Тристану еще только предстояло проверить на собственной шкуре, а решиться на это он все никак не мог.

Он крепко зажмурился и велел себе сосредоточиться.

Пламя Рекса ему не навредит, и это – самое главное. Когда анимаг и феникс соединяются, их магические силы сплетаются, их существа связываются неразрывно. Общими становятся чувства и ощущения: когда Тристан злился или боялся, то же самое испытывал Рекс. Точно так же неуязвимость к огню Рекса передавалась Тристану, и наоборот, дар речи и мышления передавался фениксу, развивая его разум сильнее заложенного природой.

Раз за разом Тристан мысленно ободрял себя, пытаясь похоронить страх под весом знаний и мудрости поколений, но получалось не очень. Страх, как он успел выяснить, не оставляет места рассудку. Он вообще мало чему оставляет места, разве что ошибкам.

«Страх – это роскошь», – напомнил себе Тристан один из любимых постулатов отца, заимствованных откуда-то из древней пирейской поэзии. Думая о роскоши, Тристан представлял себе шелка, дорогое арборийское медовое вино и позолоченную мебель. Не какой-то там страх огня. Но раз уж он не может – теперь не может – позволить себе этих благ, то страх и подавно надо отринуть.

Да, узы помогут Тристану прицельно приземлиться на шею феникса, но вот замереть в воздухе и ждать, пока Тристан заставит себя спрыгнуть, Рексу уже не по силам. Он разве что испытает ужас Тристана – перед тем, как юноша разобьется насмерть.

«Спокоен как гора», – сказал себе Тристан. Так говорила мать, когда он еще в детстве злился или хмурился. При этом она велела смотреть на Пирмонт и воображать себя камнем, твердым, спокойным и незыблемым. И сейчас он последовал ее совету, широко расставив ноги.

– Ну как, Тристан, готов? – поторопил его Фэллон, наставник. Его голос как будто доносился откуда-то издалека. Фэллон был самым юным из мастеров-наездников, переживших войну, а для учеников так вовсе героем. У Фэллона и молодость, и опыт, и пусть юные годы не позволили ему сражаться в самой Войне крови, Тристан позориться перед ним не хотел.

О страхе Тристана никто не знал. Думали, наверное, что он тянет время для пущей драматичности, пытается превзойти Фэллона, продемонстрировавшего прыжок на своем примере. Рисоваться Тристан и не думал, но когда у тебя отец – мастер-наездник, уверенный и бесстрашный, невозможно высоко поднявший планку для всех и особенно для сына, от тебя ждут того же. Тристан прослыл упрямым искателем идеала, искореняющим в себе даже малейшие недостатки.

– Поспеши, Тристан, а то пройдут наши молодость и красота! – прокричал стоявший позади Андерс.