Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

По всей видимости, кружок был значительно шире, чем те 30 человек, фамилии которых фигурируют в следственном деле. Линденер писал в экстракте (следственном деле): «Каховский и прочие члены его шайки имеют связи в Москве, Калуге, Орле, Дорогобуже, Несвиже, Петербурге и прочих местах»[195]. Как пример связей кружка с рядом городов Смоленской губернии можно указать секретные поездки по воинским частям майора Павла Киндякова. Он служил в Петербурге, но приехал в Смоленск к своему брату Петру Киндякову и был отправлен им в Дорогобуж, Вязьму и другие города, где были расквартированы воинские части. А на допросе майор Киндяков показал, что из Петербурга он отправился в Симбирск, а в Смоленск заехал лишь для свидания с братом. На вопрос, почему это свидание затянулось почти на полгода, следователи ответа не получили и цели поездок не выяснили

[196]. Кроме того, Линденеру казались подозрительными приезды офицеров из разных воинских частей в Смоленск, которые общались с Каховским, Киндяковым и Дехтеревым. Но на этом подозрении дело и остановилось, так как каких-либо документов в подтверждение своим мыслям Линденер не нашел.

Более того, возможно, что члены кружка были связаны с братьями Зубовыми. Генерал-майор Стахов на следствии упомянул, что полковник Дехтерев был любимцем князя П.А. Зубова[197]

. Косвенно данный факт подтверждают найденные у Дехтерева две золотые табакерки с портретами братьев Зубовых. Сам Линденер весь «Смоленский заговор» считал делом рук Платона и Валерьяна Зубовых, однако доказать это он не смог[198]. Братья Зубовы не были привлечены к следствию по делу кружка Каховского, но за ними именно в это время было установлено наблюдение и взяты в казну все имения, кроме родовых

[199].

Несмотря на то что кружок был офицерским, его члены поддерживали связи с окрестным дворянством и гражданскими чиновниками Смоленской губернии. Назначенный в начале 1798 г. смоленским губернатором Л.В. Тредьяковский писал Линденеру, что чувствует себя иностранцем в городе, где все связаны между собой и ни от кого нельзя получить верных сведений. Отдельные историки именно Л.В. Третьяковского винят в доносе на членов кружка, что весьма вероятно, так как он явно не разделял их взгляды.

Очевидно, что тесную связь с кружком поддерживало почти все многочисленное «смоленское гнездо» Каховских. По показаниям С.О. Шетихина, в доме Каховского часто происходили собрания, где «занимались не картежной игрой и пьянством». На этих собраниях, кроме А.М. Каховского и его товарищей, присутствовали Г.А. Каховский, Богдан и Иван Каховские[200]. «Дружили» с Каховскими вице-губернатор И.Ф. Мезенцев, губернский прокурор А.С. Повало-Швейковский, губернский предводитель дворянства Н.В. Потемкин, председатель уголовного департамента палаты суда и расправы Т.Ф. Повало-Швейковский, советники той же палаты Баландин и Рындин, член губернского правления С.О. Шетихин, асессор палаты Неклюев, провиантмейстер Рындин, майор Шуклин и др. Больше всех отличился уездный предводитель дворянства Сомов, ему был поручен обыск в имении Каховского Смоляничи. Еще до своего приезда Сомов предупредил о намечающемся обыске управляющего имением члена кружка капитана Стрелевского. Когда же он сам приехал туда, то помог уничтожить и спрятать ряд документов. После чего он описал «лишь незначительные бумаги». Об этом стало известно при повторном обыске, Сомов был арестован, но по ходатайству Д.П. Трощинского и Г.Р. Державина вскоре отпущен[201].

Местами собраний кружка были имение А.М. Каховского Смоляничи, которое в кружке условно называли «Галерой»; село Котлин в 15 верстах от Дорогобужа, принадлежащее вдове полковника Розенберга Марии Ивановне и, кроме того, в самом Смоленске дома Каховского и Киндякова[202].