Крах всего святого

Возможно, только нависшая над всеми нами тень заставила меня взять в руки перо, дабы исповедоваться пергаменту, ведь еще не так давно я думал, что унесу этот секрет в могилу… Однако я узнал то, что вмиг перевернуло мою жизнь и, признаться, счастлив снять с себя сию ношу. Тайна эта слишком давно тяжким грузом томит мое сердце, и я рад поделиться с ней, хотя бы с самим собой; в конце концов, все мы когда-то предстанем перед ликами божьими и сделать это лучше с чистой совестью. Возможно, только нависшая над всеми нами тень заставила меня взять в руки перо, дабы исповедоваться пергаменту, ведь еще не так давно я думал, что унесу этот секрет в могилу… Однако я узнал то, что вмиг перевернуло мою жизнь и, признаться, счастлив снять с себя сию ношу. Тайна эта слишком давно тяжким грузом томит мое сердце, и я рад поделиться с ней, хотя бы с самим собой; в конце концов, все мы когда-то предстанем перед ликами божьими и сделать это лучше с чистой совестью.

Давным-давно, потеряв свою горячо любимую Эрин, солнечный свет всей моей жизни, а с нею и моего первенца, коего я увидел лишь на миг, я понял, что раз и навсегда лишился того, без чего вся жизнь лишь пустой звук — любви. Что дело мне до всех моих земель, коль по ним не ступит мой сын? К чему мне все мирские радости, если нет той, с кем я могу их делить? Внутри меня точно образовалась огромная дыра, которую я пытался заполнить, как мог — охотой, пирами, турнирами и искусством… Но все было тщетно. До одного дня. Давным-давно, потеряв свою горячо любимую Эрин, солнечный свет всей моей жизни, а с нею и моего первенца, коего я увидел лишь на миг, я понял, что раз и навсегда лишился того, без чего вся жизнь лишь пустой звук — любви. Что дело мне до всех моих земель, коль по ним не ступит мой сын? К чему мне все мирские радости, если нет той, с кем я могу их делить? Внутри меня точно образовалась огромная дыра, которую я пытался заполнить, как мог — охотой, пирами, турнирами и искусством… Но все было тщетно. До одного дня.

Я странствовал с несколькими верными, скрывая свое настоящее имя — в последние годы я особенно полюбил тишину и одиночество, коих мне так не хватало при дворе — и проезжали мы вблизи Соронье, как прямо под копыта моего коня выскочил заяц. Не успел я моргнуть и глазом, как оказался на земле, с ужасающей болью, пронзившей руку, которая изогнулась так, что казалось, вот-вот сломается, точно веточка. Я странствовал с несколькими верными, скрывая свое настоящее имя — в последние годы я особенно полюбил тишину и одиночество, коих мне так не хватало при дворе — и проезжали мы вблизи Соронье, как прямо под копыта моего коня выскочил заяц. Не успел я моргнуть и глазом, как оказался на земле, с ужасающей болью, пронзившей руку, которая изогнулась так, что казалось, вот-вот сломается, точно веточка.