Красная глобализация. Политическая экономия холодной войны от Сталина до Хрущева

Враждебность Запада часто была основным двигателем экономических отношений Советского Союза с такими странами, как Индонезия, Египет, Гвинея и Куба, каждая из которых предпочитала экономический обмен с Западом и возвращалась к Советскому Союзу, когда им в этом было отказано. Советские институты помощи и торговли, однако, не смогли в конечном счете извлечь из этих возможностей выгоду и вовлечь эти страны в экономические и политические сети, которые могли бы гарантировать дальнейшее советское экономическое присутствие. В то время советская помощь и торговля не осуществлялись с учетом какой-либо конкретной стратегии, по крайней мере до тех пор, пока многолетний опыт работы на Юге не научил советских чиновников понимать реалии их места в мировой экономике. Согласно архивным материалам, основными мотивами СССР были политическая репутация и ослабление давления Запада как на Советский Союз, так и на его экономических партнеров. Конечно, каждая страна обладала своими собственными отличительными чертами, и многие мотивы сосуществовали. Но имеется не так уж много доказательств, подтверждающих представление о том, что советская экономическая политика была направлена на какое-то конкретное и немедленное торжество коммунистических принципов. Принимая во внимание, что во многих из упомянутых стран коммунисты активно подвергались репрессиям (Египет) или не имели шансов прийти к власти (Бирма), это поверхностное предположение, все еще лежащее в основе литературе о холодной войне, выглядит еще более странным. Экономическая интеграция в международное сообщество наций, по-видимому, была единственной краткосрочной и среднесрочной целью советской внешнеэкономической политики в странах третьего мира.

Здесь кроется проблема нарратива-мема холодной войны. Благодаря ему американские должностные лица мыслят мир и свои действия в рамках героического повествования о мужестве и конфронтации, который не лишает их возможности заявлять о форс-мажорных обстоятельствах в том случае, если действия США идут вразрез с идеалами, которые они якобы призваны защищать, – обычное дело в небелом мире. Эти лица действовали в созданном ими экономическом мире, как и подобает доминирующей структуре, чьи функции они выполняли. Дискурсивный универсум – то есть биполярный нарратив, который они построили вокруг нее и который некритически восприняло большое количество историков, – служил цели дисциплинирована политики и социальных устремлений стран по всему миру, а также удовлетворял потребность американцев в саморепрезентации. Равновесие сил также казалось достигнутым с точки зрения ядерного паритета, особенно к концу 1960-х и началу 1970-х годов, что прибавляло убедительности нарративу о биполярном противостоянии. Последний, однако, исказил почти все другие аспекты международного контекста. Если посмотреть на экономику, то, как отметил Уэстад два десятилетия назад, биполярность исчезает.