Читаем Красные виноградники полностью

Тонкою связаны ниточкой…Так просто её разорвать.Нелепейшая из ошибок!Или слепая судьба?Упрётся всё в ожиданиечетверть часа в метро.…Встречи и расставания,как в итальянском кино.Отсвет в глазах затаённойдавнишней страстной мольбы,как глас в небесах опалённыхархангельской грозной трубы.Вглядываюсь тревожнов чёрный, как горе, тоннель.Возможно, всё невозможноеотпустит нас хоть теперь?…Я так в эту ночь бежала,от чего-то спасаясь во сне.
но горя звенящее жаловсё больнее жгло сердце мне.Да только зачем я проснулась? —нырнуть в этот чёрный тоннель?От страха вдруг содрогнуласьнастежь раскрытая дверьи долго билась о притолоку.Как ещё только осталась цела?Зачем нам вовеки и приснолюбимых в уста целовать?Кто выдумал это правило,самое злое из всех?наверное, наши пращурыподняли б его на смех,за то, что излишне ранящая,ласка была столь груба.– О Боже! какие мы разные, —перекатывается на губах.Как эта боль унизительна
и зла, ты понять должна.но нет более неотвратимогов судьбе, чем сама судьба.На табло часов электронныхистекшие четверть часа.И вот из дверей вагонных,глазами тревожно ища,выходит. Пусть всё устранится,как звуки в немом кино.Сомненья не в счёт. Остаётсяза гранью возможного всё.Ах, с бьющимся сердцем сладишь ли!А там, наверху, весна.Зеваки на эскалатореразглядывают тебяи меня.         И пусть будет сладостной,как первородный грех,
судьбою или случайностьюнеотвратимость тех встреч.

Сломанная дудочка декабря

1. «Когда сгущаются ранние сумерки…»

Когда сгущаются ранние сумеркии мир погружается в зыбкую тьму,до боли в ладонях своих сжимающуюушедшего лета мольбу,на площадях и в домах загораютсявесёлые ёлочные огни.И снова надежды в сердцах просыпаютсяс робкой надеждой,                       что сбудется всё в эти дни.

2. «Флейта знала, о чём она плакала…»

Флейта знала, о чём она плакалатой шалой буйной весной.Было сполна по счетам уплачено.В какой валюте?                Страданье и боль.
Боль и страданье,                       да эти промозглые сумеркибез права преддверия января,да пальцы, сжимающие судорожносломанную дудочку декабря.

3. «Сломанная дудочка декабря…»

Сломанная дудочка декабря…А мороз всё крепчает.Кто-то ёлку уже наряжает,и свечи, потрескивая, горят.Вот-вот в литавры ударит январь:стынут руки и стынет медь.над землёю ночь гнусавит, как пономарь,замусоленный псалтырь диковинных Вед.Но весело пляшут на ёлках огниназло беспробудно-долгой зиме.…Дудочка, робко звучавшая, замрёт вдалеке,и ты навсегда позабудь о ней.

4. «Кошкой, мурлыкающей на коленях…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Современники и классики

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное