Читаем Красные виноградники полностью

Я знаю, что-то да будет:то ли пожар, то ли наводнение.Всю ночь предчувствие меня душит.Ловлю в зеркалах беды отражение.Глаза её – голубее дамасской стали,спокойные. Но на самом дне их застыло                                                         смятение.Да только напрасно: пытай – не пытай,                       спрашивай или не спрашивай, —ответа не получишь, а лишь ещё больше запутаешься,и от этого станет ещё страшнее.Нет! Тебя точно погубит дурное предчувствие.Тебе ли не знать, что все зеркала во владении                                                      дьявола?
Глаза закроешь, и сразу привидится сон тягучий:невозвратное прошлое и как будто оно – настоящее.а дурное предчувствие – в будущем.…Нескоро сбудется.

Отблески

Волосы разметались по подушке…    В шелку кудрейглаза – пьянее липового цвета.    Сноп солнечных лучей.Снаружи стужа. В трубе завывает ветер.В печи огонь извивается                        в фантастической пляске.И кажется, эта комната —                        один-единственный                                тёплый уголок на свете
среди бескрайней снежной замяти.

Пушистый снег

Свет приходил издалёка,так что в пути остывал —это и было отсчётом.Что же ещё пожелать?Льющийся маслом лампадным,зябкое тело согрей.Большего, право, не надо.В рыбьих огнях фонарейкружатся роем снежинки,ввысь поднимаясь с земли.Улицы, лица – чужие.В снежной могиле замри.
Кутаясь огненным вихремк небу взметённых снегов,право же, это нестрашнознать, что закончен отсчёт.

«…И лежала на блюде луна…»

…И лежала на блюде луна,словно фрукт экзотичный, диковинный,что не ведали, как и назвать.Из бокала страданий, окованногосветом вечной любви золотого литья,пить вино горьких слёз. Надо всем этим горестновозвышалось заморское блюдо – лунав ожерельи тяжёлого звёздного золота.Прочь отчаянье терпкое снов!В непогоду накидкой дырявой укроешься —
не нашедшей дорогу судьбой.Неразменной монетой из золотаостаётся на блюде чеканном лунав обрамлении ночи. Бессонные,как алмазы надежды, глазасторожат встречу утра лазурного.

Молитва

Господи!Укрепи мой дух во мнениив правоте собственного мнения,не подменив его гордыней и самомнением.Благодарю.И ещё.Оставь в сердце место сомнениюдля отстаивания чужого мнения.

Монолог Иуды

Перейти на страницу:

Все книги серии Современники и классики

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное