Красный. История цвета

Иуда, самый ненавистный из рыжеволосых персонажей, соединяет в себе все негативные аспекты двух цветов: красного и желтого[163]. Он красен от крови Христа, которого он предал, как напоминает нам этимологическая игра слов, появившаяся в Германии на закате Средневековья: его прозвище Iskariot — "человек из Кариота" — следует понимать как "ist gar rot" — "он весь красный". Но предательство окрасило его еще и в желтое: этот цвет, как правило, символизирует ложь и измену. Вот почему на изображениях Иуда полностью или частично одет в желтое. В самом деле, в Средние века желтый все больше обесценивался в глазах людей. Если в Риме этот цвет играл важную роль в религиозных ритуалах и считался весьма изысканным в одежде, как мужской, так и женской, то в средневековой Европе в течение столетий отношение к нему постепенно стало меняться, сначала он стал немодным, затем неприятным и наконец превратился в символ бесчестия. Преступников, приговоренных к сожжению на костре, — вероотступников, ренегатов, мошенников, фальшивомонетчиков — перед казнью полагалось одевать в желтые балахоны. Даже их дома в знак позора выкрашивали в желтый цвет.

Еще и сегодня при опросах общественного мнения желтый называет любимым цветом наименьшее число респондентов: таким образом, его следует считать наименее популярным из шести основных цветов (синий, зеленый, красный, белый, черный, желтый[164]). А зародилась эта неприязнь еще в Средние века; Иуда, апостол-предатель, был ее главным виновником и первой жертвой.

Ненависть к красному

На заре Нового времени в разных регионах Европы, в частности в Германии и в Италии, светские власти все чаще издают законы против роскоши и предписания об одежде. Как и "Prammatica del vestire" 1343 года, опись гардероба флорентийских патрицианок[165], о которой мы говорили выше, эти законы и предписания преследуют три цели: экономическую, моральную и социальную. Первая цель — сокращение расходов на предметы роскоши, поскольку такие инвестиции непродуктивны. Вторая — борьба с новыми модами, которые властям кажутся чересчур легкомысленными, вызывающими или даже непристойными. Третья, главная цель — укрепить барьеры между разными классами общества: каждый должен знать свое место, одеваться и жить сообразно социальному статусу.

И первое, на что обращают внимание при регламентации одежды, — цвета. Одни цвета определенным классам или категориям общества носить запрещается, другие, наоборот, носить предписывается. И в обоих случаях первым номером в перечне цветов стоит красный. Его часто предписывается носить тем, кого профессия или иная особенность поставила вне общества. Так, в XIV–XVIII веках во многих городах Европы проституток обязывают носить какой-либо предмет одежды (платье, накидку с капюшоном, пояс) яркого, бросающегося в глаза цвета, чтобы их нельзя было принять за порядочных женщин. И часто этот цвет — красный; самый ранний случай его использования в данном качестве отмечен в Милане в 1323 году[166]. Однако в тот или иной момент, в том или ином городе носить красную одежду или отметину на одежде могут обязать и людей других профессий и социальных категорий: мясников, палачей, прокаженных, слабоумных, пьяниц и прочих изгоев, к которым следует добавить и иноверцев — евреев и мусульман[167]. Мы уже затрагивали здесь эту тему.

Когда же красный цвет не предписывается, а, напротив, запрещается носить, причина вовсе не в том, что он слишком яркий или нескромный, а в пигменте, которым его окрашивают. Ткани и одежду, выкрашенные самым дорогим сортом кошенили (granum preciosissimum), дозволяется носить только высшей знати, высшим слоям патрициата, а другие классы общества должны довольствоваться менее дорогостоящими красителями: мареной, кампешевым деревом, рокцеллой и другими лишайниками, а также дешевой разновидностью кошенили — кермесом (graine commune). У красного цвета как знака отличия и престижа очень долгая история — начавшись еще в эпоху палеолита, она длится и по сей день.

Но наступает XVI век, и теперь уже Реформация объявляет войну цветам, или, по крайней мере тем из них, которые она находит слишком яркими или слишком резкими. Таким образом, она выступает наследницей законов против роскоши и религиозных морализаторских движений позднего Средневековья. Постепенно во всех областях жизни она отдает приоритет тройке цветов — черному, белому и серому; эти цвета достойней и выше, чем "папистская полихромия" и лучше сочетаются с новой цивилизацией печатной книги и гравюры, которая в этот момент как раз переживает расцвет. Мне уже приходилось заниматься "хромофобией" вождей Реформации, в частности в книге "Черный. История цвета"[168], и я отсылаю читателя к этой моей работе, а сейчас ограничусь кратким описанием данного исторического явления и подробнее остановлюсь лишь на судьбе красного цвета, ставшего его главной жертвой.