Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

Вторая школа регенеративной медицины часто с недоверием относится к возможности авторегенерации, но предполагает, что при достаточном количестве данных мы можем решить любые проблемы со здоровьем при помощи технологических достижений. Например, это может быть создание новых органов на замену и хирургическое их вживление. Приверженцы данного направления создают экзоскелеты и искусственные конечности, синтетические ткани и органы и искусственные гормоны.

Обе эти школы мысли добились кое-каких достижений, которые пробудили надежду у миллионов пациентов. Однако прогнозы таковы, что ни одной из них не удастся в ближайшем будущем как-либо снизить спрос на человеческие ткани.

Возьмем, например, стволовые клетки и любой из сотни случаев чудесного исцеления, о которых сообщается ежегодно.

В 2006 году 70-летняя Вамаль Каттача, страдающая диабетом, лежала на койке в просторной палате больницы в Ченнаи. Она улыбнулась, когда я зашел в комнату вместе с С. Р. Субрамманияном – врачом в строгой голубой рубашке и выглаженном белом халате. Без его помощи Каттача, вероятно, никогда не смогла бы ходить, а я пришел засвидетельствовать ее выздоровление. В том году несколькими месяцами ранее она заметила у себя на ноге маленькую ранку, похожую на булавочный укол, но решила, что все пройдет. Несколько недель она не обращала внимания, но за это время ранка выросла в огромную зияющую язву, которая простиралась от пятки до середины икры.

Подобные ножные язвы не редкость у больных диабетом. С развитием заболевания артерии и вены в конечностях начинают атрофироваться и исчезать, так что даже от самых незначительных повреждений оправляться очень тяжело. Крошечные раны ведут к серьезным проблемам и часто оставляют людей инвалидами на всю жизнь. Согласно данным Американской ассоциации лечения диабета, на такие язвы, как у Каттачи, приходится до 60 % нетравматических ампутаций в американских больницах, то есть примерно 82 000 ампутаций в год только в США. Хотя официальное число ампутаций в Индии неизвестно, уровень заболеваемости диабетом здесь даже выше, чем в Соединенных Штатах.

Но Каттача не хотела ампутации. Она отправилась в поездку по Южной Индии в поисках врача, который мог бы предложить ей что-то другое. Она была согласна на любой лучик надежды. В итоге она встретила Субрамманияна, который недавно вступил в партнерские отношения с японской компанией, занимавшейся стволовыми клетками и желавшей провести исследования нескольких новых методов регенеративной терапии. Помимо зияющей раны на ноге, Каттача была здорова, так что оказалась хорошим кандидатом для эксперимента.

План выглядел обманчиво простым. Субрамманиян взял образец костного мозга из бедра Каттачи, а затем в центрифуге отделил стволовые клетки от обычных кровяных. На следующей неделе он ввел раствор, полученный из стволовых клеток, в ногу пациентки и прикрыл язву куском кожи. Через два месяца язва исчезла, а на ангиограммах появились ярко-белые изображения артерий. До инъекций нога была почти лишена кровоснабжения. Стволовые клетки, вероятно, в значительной степени восстановили атрофированную кровеносную систему в ноге.

Субрамманиян обратился в СМИ, и вскоре местные газеты стали превозносить достоинства выдающегося медицинского центра. Однако сам врач, по-видимому, не находил объяснения случившемуся чуду. «Никто не знает, как это работает, – сказал Субрамманиян, – но после введения стволовые клетки каким-то образом понимают, в какие клетки они должны преобразоваться».

Проблема Каттачи была решена, но отдельная история успеха еще не означает революции в лечении стволовыми клетками. Когда я писал об этом случае для Wired News, врачи в США предупреждали, что придавать излишнее значение этим результатам не стоит.

«Это единичный случай без какого-либо контроля, – писал мне в электронном письме Джеффри Гертнер, доцент хирургии в Стэнфордском университете, специалист по лечению диабета. – Нам известно, что на любой стадии заболевания некоторым пациентам внезапно становится лучше даже без какого-либо ухода, и причины этого до конца не понятны».

За три следующих года, когда я жил буквально в полумиле от этой больницы, я ожидал, что врачам либо удастся повторить успех, либо хотя бы сколь-нибудь определенно объяснить выздоровление Каттачи. Но никаких новостей не поступало. Тестирование стволовых клеток на людях продолжалось – порой выпускались пресс-релизы о том, как парализованным пациентам удалось частично научиться двигаться после инъекций. Но каждый раз чудо оказывалось невоспроизводимым, а результаты двойственными.