Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Встретил я в особняке Ахмедова и некоего Воронина. Он возглавлял какое-то правозащитное движение, члены которого регулярно в мою бытность Генпрокурором пикетировали здание на Большой Дмитровке. Причем после окончания каждого пикета всем участникам, как зарплату, выдавали деньги, и затем, свернув плакаты, демонстранты расходились. Увидев Воронина вместе с Березовским, я сразу понял, чьи деньги могли тогда пойти на оплату этих пикетов.

Еще несколько личных впечатлений. Несмотря на ум, эрудицию и необычайную информированность Березовского, в беседе с ним, как, впрочем, и с другим известным олигархом Гусинским, меня коробили то и дело проскальзывающие у них цинизм и прагматичность. Когда я говорил при них «жалко», «неприлично», они отбрасывали от себя эти понятия сразу же. Честно говоря, это было что-то новое. Все мы знаем еще из книг наших классиков, что российский человек во все века глубоко воспринимал доброе, светлое, всегда был готов к прощению и самокопанию, по делу и без мучился угрызениями совести. И вот пришла новая генерация политиков или полуполитиков, которая такие вещи просто игнорировала. Я рассматривал Березовского и Гусинского в свете этих перемен, как наше настоящее и будущее, и, честное слово, становилось как-то не по себе. Что станет с Россией, если ею станут управлять люди без морали, душевности и столь присущей нам сентиментальности? По моему мнению, люди такого склада, как Березовский — холодные, расчетливые политики, — не могут иметь друзей. Но вот парадокс. Тот же Фархад Тимурович явно был его другом, очень его уважающим и преданным. И судя по всему, Березовский отвечал ему тем же. Кстати, именно в поместье у этого Фархада Березовский и катался зимой 1999 года на снегоходе, упал и повредил позвоночник, после чего его срочно вывезли за границу для операции и лечения.

* * *

Самое интересное произошло при следующей нашей встрече. Состоялась она дней через десять после первой. Как и в прошлый раз приехал я в 9 — 10 вечера, а возвращался глубокой ночью. Березовский — сова, спит по 4–5 часов в сутки. Два мобильных телефона звонили постоянно. Даже по тем отрывочным фразам из его разговоров было видно, что человек он действительно активно работающий и «разруливающий» многие сложные ситуации.

На этот раз Борис Абрамович не стал тянуть время, а едва ли не сразу после того, как мы разместились в креслах, спросил:

— Юрий Ильич, как вы смотрите на предложение назначить вас представителем Российской Федерации по координации деятельности правоохранительных органов России с коллегами из-за рубежа? Причем на пост этот вы будете утверждаться специальным указом президента. Естественно, дело против вас будет сразу прекращено, кассета дезавуирована. Единственное условие, которое вам нужно будет соблюсти, — это самому добровольно и в самое ближайшее время уйти с поста Генерального прокурора.

Вот это было действительно неожиданно. Тем более что, как пояснил Березовский, пост этот создавался непосредственно под меня. Всего за несколько месяцев до этого Путин предлагал мне приблизительно такой же вариант: освободить пост Генпрокурора и отправиться в почетную ссылку послом в Финляндию или какую-нибудь другую страну. Тогда я отказался. Но это предложение было намного заманчивее. У меня был высокий авторитет среди зарубежных коллег как в Европе, так и в США. К тому же, как я понимал, согласись я на него, меня ждала интересная работа по моей непосредственной специальности.

Березовский пытливо смотрел на меня и ждал.

— Борис Абрамович, как вы понимаете, вопрос этот очень ответственный и непростой. Я хотел бы подумать.

Березовский понимающе кивнул, мы обусловились встретиться здесь же еще раз через неделю, я откланялся и уехал.

Вернувшись домой, я стал думать. Во-первых, надо было понять, насколько реальным было это предложение: не обманет ли Ельцин, как это уже было с назначением вместо меня на пост Генпрокурора Пономарева? Не блеф ли это со стороны «семьи» и ельцинской администрации? Но по разным источникам все сходилось к тому, что предложение это было не фантазией Березовского, а решением, согласованным на самом высоком уровне. Да, судя по всему, идея провести со мною встречу была во многом собственной инициативой Березовского. Но поскольку тема эта затрагивала интересы едва ли не всей «семьи», о ходе переговоров, естественно, Березовский информировал окружение Ельцина, согласовывал с «семьей» все основные пункты беседы. Поэтому я пришел к выводу, что подвоха здесь для меня не ожидается.