Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Говорят, Союз стал той ценой, благодаря которой мы обрели новую жизнь, новый путь исторического развития и так далее. Я же считаю, что выше ценности, чем сама страна, быть не должно. Очень важно найти свой новый путь. Пожалуйста, меняйте социальный строй хоть по три раза на день, но при этом границы государства должны оставаться незыблемыми.

Стр. 297. «Я… прекрасно помнил, ценой каких невероятных усилий нам удалось буквально уломать (Примакова. — Ю.С.) занять это место».

Цинизм Ельцина — как на ладони. Примакова уломали, упросили стать премьер-министром. Он стабилизировал ситуацию, консолидировал народ. А его после этого просто выкинули за борт…

Стр. 324. «Когда же прекратится эта война компроматов?»

И это говорит человек, который дал согласие на использование сфабрикованной пленки, на показ ее по центральному телевидению?!. Это называется «в своем глазу бревна не видеть». К чему это негодование, если грязные технологии президентская команда использовала постоянно?

Без ретуши

«Не хочется даже начинать эту главу…»

Этими словами Борис Ельцин начинает часть своего «Президентского марафона» под названием «Товарищ» и прокурор», которую полностью посвятил мне, бывшему Генеральному прокурору РФ Юрию Скуратову. Прекрасно понимаю экс-президента: забыть бы об «опальном прокуроре», да не получается — приходится что-то писать, как-то оправдываться.

«Не хочется даже начинать эту главу…»

Слова у меня те же, но мысли и чувства совсем другие… Противно, неприятно… Одно желание — содрать всю черную ретушь, что обильно нанес на фотографию событий тех дней экс-президент Борис Ельцин…

О том, как все было на самом деле, читатель уже знает. Кое что, тем не менее, я оставил и для этой части «Анти-Ельцина».

Прокурор и президент

Стр. 262. «Тихий прокурор» сумел выставить на всеобщее обозрение свой собственный стыд и позор и представить все так, что это — не его стыд, не его позор».

Ельцин вынужден признаться, что проблема приобрела общественное значение и публичный характер. Но начнем с другого.

Что значит: «Прокурор выставил?» Я что ли выставил эту проблему, затеял ее, начал ее раздувать? Нет, не я, а ельцинская команда. Грустно говорить об этом, но в России компромат истинный либо псевдокомпромат стали рычагами для решения многих политических вопросов, элементами ельцинского стиля управления страной. Я уверен, что такого рода «схемы убеждения» использовались в Кремле и раньше, до случая со мной: неугодных людей приглашали в администрацию Кремля и предъявляли собранный на них компромат. Еще раз повторяю: не я стал инициатором — мне эта ситуация была навязана извне. Это был типичный и допустимый для администрации Ельцина, для «семьи» способ устранения неугодных лиц.

Ситуация со мной — показатель того, насколько низко может опуститься «семья» в методах управления страной. Когда ее члены почувствовали угрозу собственной безопасности, они не остановились ни перед чем, включая грубый шантаж, фабрикацию псевдодоказательств, использование СМИ для придания скандалу публичного характера.

С другой стороны, в случае со мной президент рассчитывал на свою полную безнаказанность. Не получилось!

Стр.263. «Говорят, что России не везет на генеральных прокуроров. Степанков, Казанник; Илюшенко — это предшественники Скуратова… Каждый прокурор уходил со скандалом».

Что значит, «не везет?» Может не повезти раз, ну два… Но когда подряд четыре раза?! Неужели это тот самый уникальный случай, когда командир шагает в ногу, а рота — нет? Что-то здесь не так…

С другой стороны, есть у всех нас, четырех бывших Генпрокуроров, и нечто общее. Во-первых, у каждого «не получились» отношения с Ельциным. Во-вторых, у всех судьба сложилась достаточно трагично. Это говорит о многом. В одном из моих интервью, которое журналисты озаглавили «Проклятое место», я рассказал, что еще за 4–5 месяцев до коснувшихся меня событий я предчувствовал, что ждет меня впереди нелегкая жизнь. Уже тогда я видел свое будущее не безоблачным. Как в воду глядел…

Ну ладно, Скуратов плохой. Но почему Илюшенко, Степанков, Казанник?