Крепостное право

Тогда Тришка обещал сам пожаловать ему на двор со своими людьми. Тут барин испугался и выставил охрану. И вот в назначенный день прибывает в его поместье офицер с солдатами: мол, в городе узнали об угрозах Тришки и выслали подкрепление. Барин обрадовался, усадил офицера за стол, угощал его… Ну а потом оказалось, что этот офицер и есть сам Тришка. Пришлось под угрозой расправы барину отдать ему деньги – двадцать тысяч. После чего Тришка велел помещику мужиков не обижать и благополучно отбыл, пригрозил еще раз наведаться, если прознает, что барин жесток к своим крепостным. «С тех пор барин шелковый сделался» – присовокупляет рассказчик, в конце добавляя, что другому барину, «непонятливому», Тришка жилки под коленками обрезал «чтоб не оченно прытко бегал».

А в «Люзанском лесу», то есть в лесу около села Елюзани (ныне Городищенский район Пензенской области) скрывался атаман разбойничьей шайки Никита Удалой – беглый крестьянин пензенского помещика Дурова[32]. Был он у барина поваром, но тот приказал отдать его в рекруты, это и побудило Никиту к побегу.

О «подвигах» этого Никиты в народе тоже ходили всевозможные байки, а в одном следственном деле по факту о нападении нашлось стихотворное послание, написанное каким-то грязно-бурым составом, который автор называл своей кровью. Вот это послание:

Сим письмом, пущенным в Люзанском лесу,Я моему барину повинную несу,И всенижайшего уведомляю,Что я доселе твоих милостей не забываю,И в скорости сам у тебя в гостях побываю.Извини, что чернил у меня в лесу нету,Чтоб оным написать тебе грамотку эту,Только я из превеликой к тебе любовиНе пожалел своей горяченькой крови,Кою ты из меня не всю высосалИ жилы из меня не все вытянул,Что я тебе на деле докажу,Когда тебя на острый нож посажу,А дом твой по ветру пущу,Как ты меня без ничего оставил,Когда под красную шапку поставил.Остаюсь твой повар Никита,В солдаты забритый,И хоть лыком шитый,Да вышел из меня купец именитый.Месяца и числа, живши в лесу с волками, не знаю,Год же сей последним в твоей жизни называю.

Вряд ли Никита сумел осуществить свою угрозу: об убийстве помещика Дурова сведений нет, но Пензенский край считался неспокойным, крестьянские волнения там случались то и дело. В 1813–1814 годах произошли выступления крестьян села Пурдожки Краснослободского уезда и села Чекашева Поляна Инсарского уезда, подавленные вооруженной силой. В 1818-м вспыхнуло волнение в селе Кутля Мокшанского уезда. В течение нескольких лет волновались крестьяне села Большой Вьяс, протестуя против увеличения оброка. В конце 1825 года они прекратили выполнение всех повинностей, и тогда в село были введены войска. Зачинщики после экзекуции были сосланы в Сибирь.

Подсчитано, что с 1826 по 1849 год в Пензенской губернии произошло 35 крестьянских выступлений. Имели место поджоги усадеб, покушения на помещиков и управляющих и даже убийства. В селе Кучки в 1855 году крестьяне убили помещика Мартынова. Следователи были вынуждены признать, что «помещик был нрава строптивого и вспыльчивого и не пропускал ни одного случая, чтобы не наказать крестьян…», а потом насильно переселил их с хорошей земли на плохую. Как-то Мартынов, приехав в свою деревню, зашел в сарай, где несколько крестьян пилили для него дрова. Помещику что-то не понравилось, и он принялся бранить крестьян и бить их арапником. Тогда один из работников «…кинулся на него сзади и… ударил его обухом», вслед за ним на помещика набросились и остальные крестьяне, «сорвали с него одежду, взяли ремённый кнут у кучера, с которым приехал Мартынов. Этим кнутом они били по очереди Мартынова, потом стали бить двумя кнутами». После этой жуткой экзекуции Мартынов умер.

Прославился в народных песнях и Иван Иванович Звонаренко. Это был крепостной человек графа Шереметева из слободы Алексеевки Воронежской губернии. Его шайка орудовала между 1825 и 1837 годами.

Иван Звонаренко окончил двухклассное училище, мечтал о поступлении в какое-либо высшее учебное заведение, но, как крепостной, не был допущен к экзамену.