Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

Помимо того, что такое постановление явилось прямым оскорблением Президиума ВСНХ, почитавшего себя более высокой инстанцией, оно существенно расходилось с его принципиальными установками. Поэтому 2 декабря между Наркомпродом и ВСНХ под сенью Совнаркома была заключена конвенция при участии Цюрупы, Рыкова, Фрумкина, Ларина и др., в которой ВСНХ согласился признать, что все необходимые повинности крестьяне несут в порядке государственной разверстки. Но в свою очередь Наркомпрод согласился с тем, чтобы «все необходимые государству услуги и поставки были покрыты тем уменьшившимся количеством продуктов, которые мы можем для 1920 года выделить для крестьян из нашего товарного фонда» с учетом цен на вольном рынке[464].

Трое — Совнарком, ВСНХ и Наркомпрод — встали на распутье и стояли довольно долго. В четвертой главе уже давалась оценка тем половинчатым и противоречивым постановлениям, которые принимались ими на этой развилке в декабре — феврале 1919–1920 годов. Постановление ВЦИК от 7 февраля о заготовке сырья заставляло ВСНХ в каждом отдельном случае бить челом Комиссариату продовольствия, поскольку у него были продукты питания, а также решающий голос в распределении предметов личного потребления. Такая зависимость заранее превращала отношения двух ведомств в сплошную муку. Наркомпрод не отказался от курса, взятого им в конце 1919 года, и ВСНХ, пытаясь осуществлять свою политику экономического стимулирования и обмена, постоянно встречал сопротивление и разного рода обструкции.

Обычно вопросы премирования работ и заготовок обсуждались в Комиссии использования при ВСНХ, куда также входили и представители Наркомпрода. Так, 1 марта 1920 года наркомпродовцы отказались участвовать в обсуждении премирования заготовок скипидара, серы, смолы, древесного угля и т. п. и премирования Главсахара в целях увеличения посевной площади сахарной свеклы. После этого вопрос был перенесен на совместное заседание Коллегии и Президиума 6 марта, где удалось достичь договоренности относительно премирования некоторых работ и заготовок.

Но 5 апреля член Коллегии Компрода Юрьев вновь отказался рассматривать вопрос о премировании работ по постройке железной дороги Александров — Гай, несправедливо ссылаясь, что 6 марта речь шла лишь о премировании заготовок, а не работ. Такая же судьба постигла проект о премировании мануфактурой работ Главнефти. Поэтому 15 апреля Президиум ВСНХ вынужден был обратиться в Совнарком с ходатайством признать принципиально возможным премирование работ натурой и предложить Наркомпроду принимать участие в обсуждении соответствующих предложений в Комиссии использования. Совнарком удовлетворил эту просьбу и 20 апреля принял специальное постановление. Но оно мало подействовало на продовольственников. Буквально через четыре дня, 24 апреля, Президиум ВСНХ вновь обращается в СНК с просьбой рассмотреть отказ Наркомпрода в премировании заготовок корья.

Отношение с продовольственниками вынуждали руководителей промышленности искать новые основания для своей политики, так как постановление февральской сессии ВЦИК явно не могло ее обеспечигь. Попытки ВСНХ устроить свое особенное сырьевое царство в развивающейся системе продовольственной диктатуры были обречены на провал. Северные льноводы не спешили вновь браться за свое дело из-за отсутствия южного товарного хлеба и отводили земельные участки под продовольственные культуры. Товарное сырье изгонялось из натурализирующегося крестьянского хозяйства. Продовольственная диктатура оставляла только один путь — расширение и совершенствование принудительной системы.

Надо признать, что ВСНХ не был абсолютно чужд идее принудительной разверстки. Еще в марте 1919 года при его активном участии Совнарком уже принимал декрет о разверстке льна, хотя он и не имел особенного значения, акцент по-прежнему делался на торговлю и товарообмен. Но в конце года в самом Президиуме ВСНХ начинает укрепляться направление по развитию принудительной политики в заготовках сырья. Наиболее активным проводником этого направления стал заместитель председателя Президиума В. П. Милютин. В Высовнархозе еще с весны 1918 года Милютин, выступая с планами акционирования, отличался наибольшей близостью к тем военно-коммунистическим конструкциям, которые насаждал Наркомат продовольствия в отношениях с крестьянством[465].