Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

В смоленском НЭПе много неясного. Например, откуда продовольственники в июне месяце взяли цифру разверстки на губернию? Наркомпрод, придерживаясь своей системы, выдавал их только в августе после приблизительной прикидки количества урожая. Хотелось бы разобраться также в некоторой путанице, которую создают известные нам источники относительно продовольственного руководства в Смоленске в этот период. В партийных и наркомпродовских документах совершенно определенно указывается, что в 1920 году смоленским губпродкомиссаром был Перно. Но вот бывший меньшевик М. П. Якубович на процессе меньшевиков в 1931 году в своей заключительной речи утверждал, что именно он занимал эту должность, «был единственным в Советской России губернским комиссаром продовольствия, принадлежавшим официально к меньшевистской партии», утвержденным с согласия ЦК РКП (б)[459]. На его же слова опирается и А. И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ». На эту же версию работают и протоколы 2-го Продовольственного совещания, в которых Якубович фигурирует в качестве представителя от Смоленска. Но его нет даже в списках губпродкома, поданных в Наркомпрод в августе.

По словам Якубовича, его отношение к проддиктатуре всегда было критическим. Он говорил, что проводил все меры, «которые требовались тогдашней нашей продовольственной политикой, но я считал неправильной продовольственную разверстку. На всех всероссийских продовольственных съездах я выступал в числе сторонников перехода к продовольственному налогу… Я не говорю в том смысле, что я в какой-либо степени имел в своей голове мысль о всей системе новой экономической политики. Я, конечно, на это не претендую и не думаю претендовать. Но в своей узкой продовольственной сфере я был сторонником продналога раньше, чем к нему перешли»[460].

Так или иначе, Перно или Якубович, но меньшевизм, безусловно, наложил свой отпечаток на продкампанию 1920/21 года в Смоленской губернии. Свидерский, будучи там в июле — августе, писал Брюханову:

«В губпродкоме, благодаря связи работников с местной жизнью, велико влияние меньшевиков, которые здесь весьма сильны. Перно, местный партийный комитет и исполком все время „поглядывают“ на меньшевиков, переоценивая их „деловитость“»[461].

Кстати сказать, Свидерский в этом же письме предсказывал плохое выполнение хлебофуражной разверстки в Смоленской губернии, очевидно, не будучи посвящен смоленскими продовольственниками в суть дела.

Успех продкампании в Смоленской губернии и других местах, например Пермской губернии, где разверстка максимально приблизилась к налогу, уже не умозрительно, а реально доказывает, что продовольственная кампания 1920/21 года с самого начала вполне могла стать на рельсы НЭПа, обеспечить государству гарантированный минимум хлеба, предотвратить сельское хозяйство от развала и голода 1921 года и предупредить волну крестьянских восстаний. Информационная сводка ВЧК, которую в сентябре 1920 года получили все крупные государственные деятели, в том числе и Ленин, сообщала по Смоленской губернии:

«Отношение крестьянства к Соввласти заметно улучшилось, причиною чего является изменение продовольственной политики Соввласти»[462].

Победители и побежденные

На 2-м Продовольственном совещании Фрумкин бросил фразу о том, что недавно метод разверстки признан ВСНХ. В этом заключалась истина, но не вся. В течение второй половины двадцатого года отношения между Наркомпродом и ВСНХ продолжали оставаться столь же напряженными, как и ранее. Известно, что Компрод не с самого своего создания встал на непреклонно отрицательную позицию по отношению к товарообмену с крестьянством. В 1918–1919 годах продовольственники еще пытались по-своему сбалансировать генеральную линию принудительного отчуждения с материальной заинтересованностью для крестьян в сдаче продуктов. Были широкомасштабные попытки наладить товарообмен, применить премирование, в том числе и индивидуальное. Вспомним майский циркуляр 1919 года всем губпродкомам за подписью Цюрупы и Фрумкина, который предписывал немедленно приступить к индивидуальному-премированию сдатчиков хлеба солью. Но с осени 1919 года в основу политики Наркомпрода было поставлено исключительно принуждение. Деревня лишалась последних возможностей влиять на развитие промышленности и вообще государственной политики путем экономического обмена. Планировался переход к принудительным мерам в отношении заготовок сырья. 17 ноября 1919 года Коллегия Компрода делает шаг, враждебный ВСНХ, решив о сосредоточении всего товарного фонда в своих руках, для чего прекратить оплату и премирование товарами крестьян за сдачу сырья и топлива, за их подвозку и т. п. ВСНХ предлагалось применять принудительные меры и метод разверстки[463].