Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

После кончины патриарха Тихона митрополит Крутицкий Петр (Полянский) был вынужден перенести свою резиденцию из Донского монастыря в Сокольники – тогда подмосковную дачную местность. Она разместилась в небольшом двухэтажном деревянном домике на улице Короленко (ранее – Ермаковская) под номером 3/5[150]. Здесь же разместились Московские епархиальный совет и епархиальное управление.

Письмо митрополита Петра (Полянского) М. И. Калинину о восприятии им обязанностей местоблюстителя патриаршего престола

9 апреля 1925

[ГА РФ. Ф. 5263. Оп.1. Д. 57. Л. 88]

На тот момент о существовании и содержании послания патриарха Тихона, подписанного им 7 апреля, знал ограниченный круг людей. После смерти патриарха, оказавшись последним из документов, им подписанным, оно приобрело особую значимость, став своего рода завещанием Тихона верующим, духовенству и церкви в целом. В этих условиях весьма важным было для патриаршего местоблюстителя довести его содержание до многомиллионной паствы, ибо оно стало своеобразной рубежной линией во взаимоотношениях между Советским государством и Церковью.

В этих целях 14 апреля 1925 г. митрополит Петр вместе с митрополитом Уральским Тихоном (Оболенским) обратились в редакцию газеты «Известия» с просьбой «не отказать поместить в газете» текст воззвания патриарха Тихона, подписанного им 7 апреля 1925 г. На следующий день, 15 апреля, воззвание было напечатано на первой полосе (по правому краю) газеты с воспроизведением копии подписи-автографа патриарха. На этой же полосе, но по левому краю, была напечатана статья А. Л. Межова «По поводу тихоновского завещания». Она стала первой официальной реакцией власти и на смерть Тихона, и на его последнее прижизненное послание. В ней признание подлинности послания, засвидетельствовавшего серьезные изменения во взглядах Тихона на общественно-политическую ситуацию в стране в послереволюционное время, признание советской власти и призыв к верующим быть лояльными и соблюдать свои гражданские обязанности, а также осуждение каких-либо «антисоветских действий» со стороны зарубежного православного духовенства. Эта точка зрения оставалась неизменной на протяжении всего советского периода.

По вступлении в новую церковную должность митрополит Петр, как пишет протоиерей В. Цыпин, дал интервью газете «Известия». Отвечая на вопрос корреспондента о слухах в церковном мире о неподлинности «завещания» патриарха Тихона, митрополит Петр сказал: «Слухи эти никакого основания не имеют. Если об этом и говорят, то две-три кликуши с Сухаревки. Что касается верующих, то они в подлинности завещания не сомневаются»[151].

Отметим, что и сегодня отдельные лица в церковной среде и за ее пределами продолжают традицию «кликуш с Сухаревки», добавляя в качестве «аргумента» утверждение о том, что впоследствии на этот документ никто из церковных деятелей не ссылался, и он был «благополучно забыт» Церковью. Конечно, это неправда. Чтобы в этом убедиться достаточно обратиться хотя бы к сборнику Московской патриархии «Патриарх Сергий и его духовное наследство», изданному в 1947 г. Здесь данное послание патриарха Тихона оценивается как шаг к нормализации отношений между церковью и государством через преодоление сложившихся стереотипов в сознании верующих людей. Процитируем фрагмент: