Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

С началом Второй мировой войны Русская православная церковь за рубежом, как и в целом антисоветски настроенная часть русской эмиграции, достижение своих политических целей и осуществление надежд на возвращение в Россию увязывала с ходом войны, с перенесением военных действий на территорию СССР.

1 сентября 1939 г. митрополит Серафим (Ляде) в послании к пастве выразил политическое отношение церкви к начавшейся Второй мировой войне. Вопреки реальным историческим обстоятельствам, предшествовавшим войне, глава епархии возложил ответственность за войну и неизбежно ей сопутствующие страдания многих миллионов людей, не на Германию, а на «кровавые силы [Советский Союз. – М. О.], которые двадцать лет назад предприняли попытку санкционировать главенство и власть люмпенов, а побежденных обречь на бессилие, нужду и гибель, и этим попрали самым бесцеремонным образом Божественную и человеческую справедливость». Серафим призвал паству «доказать на деле свою благодарность Германскому правительству и германскому народу за пристанище, сочувствие и за все то хорошее, что они нашли в этой стране». Все это, по мысли иерарха, должно было вылиться в оказание всемерной помощи «жертвам кровопролития» и «самоотверженное выполнение воинского долга православными, сражающимися в рядах Германской армии» (см. Приложение 1 к настоящей главе).

Последовавшее в 1939–1940 гг. вхождение Прибалтики, Бессарабии и западных областей Украины и Белоруссии в состав СССР существенно изменили общую религиозную ситуацию в Советском Союзе. На этой территории действовали тысячи самых разнообразных религиозных объединений: православные, старообрядческие, католические, греко-католические, лютеранские, баптистские, пятидесятнические, адвентистские, иудейские… Десятки православных, католических и старообрядческих монастырей.

Здесь авторитет и влияние духовенства на население были гораздо сильнее, чем в других республиках, что не могла не осознавать центральная партийно-советская власть, и потому ею предписывалось проводить более осмотрительную церковную политику. В статье Ем. Ярославского «О задачах антирелигиозной пропаганды» (1940) об этом говорилось так: «Понятно, что в недавно присоединившихся к СССР союзных республиках вопрос о религии имеет особенное значение. Там еще сильна власть религии, которую всячески насаждали буржуазные режимы. Там в течение десятилетий обманывали население сказками о “религиозных гонениях” в СССР, о том, что будто бы у нас запрещают молиться и т. д. Вот почему нам нужно быть очень тактичными при объяснении вреда религии трудящимся новых советских республик. Конечно, и там произойдет та революция в сознании трудящихся, которая произошла в нашей стране за двадцать два года, но она пойдет гораздо быстрее, потому что эти народы получают советскую власть в готовом виде, а мы за советскую власть дрались на фронтах Гражданской войны. Они в готовом виде получают всю советскую организацию, все созданные советской властью учреждения и весь накопленный за это время опыт. Путь, пройденный нами, они с помощью всего Советского Союза пройдут гораздо скорее»[268].

Подтверждение существенности религиозного фактора на новых советских территориях содержится в многочисленных документах партийных органов, например, Белоруссии[269]. Правда, в соответствии с партийными антирелигиозными установками в этих документах, свершаемые в храмах, молитвенных домах и монастырях богослужения, обряды и таинства; звучащие проповеди духовенства и его призывы «укреплять веру», «следовать Библии», «молиться о Божием заступничестве», «надеяться на Бога, не падать духом и не унывать», «ходить в храмы и молиться»; присутствие множества молящихся, в том числе детей и молодежи, характеризовались и воспринимались партсовработниками как свидетельство противостояния и противодействия новой власти со стороны духовенства и верующих.

Новые территории, на которых действовало более 3 тысяч православных храмов и 60 монастырей и было 14 правящих архиереев, доставляли определенные проблемы Московской патриархии. Дело в том, что тамошние православные епархии в послереволюционный период заявили о своей церковной самостоятельности. Теперь, в новых политических обстоятельствах, неизбежно должны были вноситься изменения в их церковную жизнь. Патриарший местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий стремился упорядочить здесь церковную жизнь и взять ее под контроль.

Сложная религиозная ситуация складывалась в Молдавской ССР, прежде всего на территории бывшей Бессарабии. Как отмечают исследователи, местные власти не формулировали и не объявляли о масштабных планах антицерковных мероприятий. Однако даже первые шаги в части приведения к общесоюзным требованиям, предъявляемым к действовавшим религиозным объединениям, – изъятие метрических книг, введение гражданской регистрации актов состояния, национализация церковной и монастырской собственности вызвали настороженность верующих, опасение, что будут ликвидированы все церкви и молитвенные дома[270].