Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

В октябре 1936 г. Красиков обратился к прокурору СССР А. Я. Вышинскому, прося его расследовать многочисленные случаи нарушения действующего законодательства о культах со стороны органов власти. К таковым были отнесены незаконные ликвидация религиозных обществ и закрытие молитвенных зданий; изъятие культовых зданий под засыпку хлеба; отказ в регистрации религиозных обществ и служителей культа; закрытие храмов под предлогом невыполнения верующими предписаний местных властей о ремонте зданий; необоснованные штрафы духовенства и церковного актива.

Но обращение Красикова осталось без должного внимания. Прокуратура отвергала утверждение о масштабности нарушений законодательства о культах и соглашалась лишь с наличием единичных фактов, в отношении которых обещала провести расследование. Иными словами, серьезной помощи от органа, который призван был контролировать и обеспечивать исполнение закона, ожидать не приходилось.

В ноябре 1936 г. по инициативе П. А. Красикова вопрос о формировании союзного закона о культах рассматривался на специальном совещании с участием представителей Академии наук СССР, Центрального совета Союза воинствующих безбожников, ЦИК СССР, некоторых наркоматов и ведомств. В принятой резолюции отмечалось: «Состояние работы местных Советов в части правильного проведения в жизнь законодательства о религиозных культах в большинстве республик, краев и областей является неудовлетворительным. Наблюдаются многочисленные факты голого администрирования при закрытии молитвенных зданий без проведения соответствующей массовой работы»[283]. Участники совещания признали, что выработка и принятие союзного закона о культах становятся первоочередной задачей.

По данным Комиссии Красикова, к 1936 г. в СССР насчитывалось 30 862 не закрытых, т. е. состоявших на регистрации, молитвенных здания. Из них 20 908 зданий были действующими, а остальные (9954), хотя и числились зарегистрированными, но были изъяты у верующих в административном порядке и не действовали. Но следует признать, что официальные статистические сведения не отражали реальной ситуации. В лучшем случае лишь треть из общего числа «незакрытых зданий» (т. е. из 30 862 здания) действительно были действующими, остальные либо числились таковыми на бумаге, либо культовые здания этих организаций стояли закрытыми на замок по волевому решению местных властей. Вокруг этих зданий (действующих и недействующих) развернулась ожесточенная война между властью и верующими гражданами. Представление об этом можно получить из записки Красикова в ЦК ВКП(б):

«…Комиссии культов организованы не при всех ЦИК АССР, край- и облисполкомах… Там, где Комиссии имеются, их работа сводится только к обсуждению дел о закрытии молитвенных зданий. Единого закона о религиозных объединениях нет. Каждая союзная республика руководствуется своим законодательством…

Законодательство не дает права закрывать молитвенные здания ни сельсоветам, ни РИКам. Вопрос решается крайисполкомом, а при обжаловании – Президиумом ВЦИК. Однако этот порядок часто не соблюдается.