Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

К вечеру того же дня Сергий с группой ближайших сотрудников отправился на Казанский вокзал[307]. В ее состав входили митрополит Николай (Ярушевич); архиепископы Иоанн (Соколов) и Сергий (Гришин); управляющий делами протоиерей Николай (Колчицкий), протоиерей Александр (Смирнов), протодиакон Георгий (Антоненко), келейник митрополита иеродиакон Иоанн (Разумов); еще несколько человек обслуживающего персонала.

На запасных путях Казанского вокзала формировался специальный эшелон. К вагонам подъезжали одна за другой грузовые и легковые автомашины, сновали грузчики, носильщики с баулами и тюками, толпы возбужденных эвакуируемых. Царила обычная для вокзала суета. Необычным было лишь то, что вокруг поезда стояли вооруженные патрули, тщательно проверявшие документы. Руководил ими генерал, одетый в форму НКВД. Казалось, он знал всех прибывших к эшелону, безошибочно указывал каждому из обратившихся к нему, где какой эшелон стоит и каков кратчайший путь к нему.

Вот и очередной автомобиль. Вышел элегантный, интеллигентного вида человек с внешностью киноактера, в модном осеннем пальто и мягкой шляпе. С ним рядом седобородый, высокий, богатырского вида старец. Первый был Александр Введенский – обновленческий первоиерарх Московский и всех обновленческих церквей в СССР, второй – митрополит Виталий (Введенский), один из обновленческих правящих архиереев. С ними рядом стояли миловидная, хорошо одетая молодая блондинка и пожилая женщина в черном платье, похожая на монахиню. Франтоватый молодой человек с усиками, похожий на Александра Введенского, и другой молодой человек с рыжей бородой и с безумными блуждающими глазами, от которого пахло водкой, хлопотали возле багажа. То была семья обновленческого первоиерарха.

В вагоне, куда они вошли, уже находились попутчики: несколько скромно одетых людей – руководители баптистской церкви страны и такой же скромный бородатый человек – старообрядческий архиепископ Московский и всея Руси Иринарх (Парфенов).

Едва уселись по местам – в дверях опять суматоха, занесли чьи-то вещи, кто-то громко говорил около вагона. Открылись двери, и в сопровождении нескольких человек вошел среднего роста старик с седой окладистой бородой, в золотом пенсне, одетый в рясу и монашескую скуфейку.

– Какая встреча! – бросился к нему митрополит Александр.

Улыбнувшись, митрополит Сергий, а это был он, промолвил:

– Да уж, встреча!

Последний раз они виделись осенью 1922 г. Тогда Введенский был преуспевающим молодым протоиереем, заместителем председателя обновленческого Высшего церковного управления, а «старик» являлся членом этого управления. Теперь Введенский – не молодой и не такой уж преуспевающий – был первоиерархом Обновленческой церкви, а вошедший носил титул патриаршего местоблюстителя Русской православной церкви. Рядом с Сергием стоял петроградский товарищ юношеских лет Введенского – митрополит Киевский Николай (Ярушевич). Всем им теперь предстоял совместный долгий путь в неизвестность.

Наконец в 16:40 состав медленно отошел от перрона вокзала. За окнами продолжалась московская жизнь, а в вагоне уже думали о том, каков будет путь к конечному пункту и как скоро они туда доберутся. На перроне кто-то махал платком и утирал слезы, слышались возгласы прощания. Проплывали в окне военные, железнодорожники, обыватели… и никто не обращал внимания, никто не мог и догадаться, что поезд увозил на Восток руководителей религиозных организаций СССР.

Медленно, лишь иногда набирая скорость, состав шел с частыми остановками по Подмосковью. Один из участников переезда протоиерей А. П. Смирнов вспоминал впоследствии:

«Москва скрылась из глаз… Поезд пробегает дачные места… Задерживается долго в Раменском. На горизонте ежеминутно вспыхивают зарницы заградительного огня. В памяти оживают сообщения о бомбежке немцами многих пассажирских поездов…

Темная ночь. Приближаемся к Коломне. Близко Москва-река. Поезд идет по высокой насыпи. Допуская возможность присутствия во тьме врагов – диверсантов и десантников, поезд идет этим местом тихо, как бы шагом, и перед мостом через Москва-реку останавливается. Охрана, сопровождающая поезд, отправляется на разведку, и, наконец, поезд переходит на быстрый ход»[308].