Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Эмиссары из Утремера также посетили Людовика VII — короля Франции, ставшей сердцем крестоносного энтузиазма. Людовик, ещё молодой человек, был коронован в 1137 году и принёс с собой на трон живость юности. Его часто описывают глубоко набожным, благочестивым человеком. На самом деле начало правления Людовика было отмечено горячими спорами с Римом относительно назначения французских духовных должностных лиц и громким скандалом с графом Шампанским. Предшественник папы Евгения даже наложил на земли Капетингов папский интердикт (временно отлучив от церкви всё королевство). В 1143 году, в разгар конфликта с графом Шампанским, войска Людовика сделали жестокий шаг — сожгли церковь в Витри, в которой находилось больше тысячи человек. Похоже, эта трагедия вызвала у короля глубокое раскаяние. К 1145 году юный Людовик примирился с папством, и его известная набожность была вызвана раскаянием. Тронутый новостями о судьбе Эдессы, он с восторгом принял идею возглавить армию, которая выступит на освобождение государств крестоносцев.

Евгений III и Людовик VII, вероятно, хотели разработать общие планы организации Крестового похода, но вначале ничего не вышло. Папская курия (административный персонал) составила энциклику (официальное послание папы римского) с объявлением нового призыва к оружию 1 декабря 1145 года, но послание своевременно не попало к Людовику — его двор на Рождество был в Бурже. Когда же монарх заявил о своём намерении принять крест и вступить в войну на Святой земле, ответом стало молчание. Евгений III повторил энциклику — почти дословно — тремя месяцами позже, и его послание, обнародованное на Пасху 1146 года на ассамблее Капетингов в Везеле, произвело больший эффект. С этого момента искра снова возгорелась, и в течение следующего года или чуть больше пламя религиозного рвения полыхало по всей Европе. Официальное письмо папы — обычно его называют Quantum praedecessores (латинские слова, с которых оно начинается) — сыграло важную роль в этом процессе. Оно распространялось в 1146–1147 годах по всему латинскому Западу, зачитывалось на многочисленных публичных собраниях и стало образцом для проповедей Второго крестового похода. Энциклика была призвана достичь двух взаимосвязанных целей: довести до сведения официальные мысли папы об экспедиции, в первую очередь установить, кто будет в ней участвовать и какие привилегии получит; и стимулировать набор добровольцев, определив задачи Крестового похода и призыв.

За полвека до этого папа Урбан II инициировал Первый крестовый поход проповедью в Клермоне, но, поскольку её точный текст не сохранился, попытки реконструировать его идеи и намерения были связаны с некоторыми предположениями. При этом если истоки Второго крестового похода не возможно проследить до его единой отправной точки, текст Quantum praedecessores до нас дошёл, что позволяет довольно точно установить подоплёку экспедиции и её «раскручивание».

Один поразительный факт очевиден из энциклики Евгения — память о Первом крестовом походе была центральным моментом в его видении новой кампании. Желая узаконить и разрешить его собственный призыв к оружию, папа неоднократно ссылался на экспедицию 1095 года. Евгений заявил, что вдохновлён на сбор Второго крестового похода примером «незабвенного папы Урбана», и дал понять, что духовные награды, ожидающие его участников, такие же, как «установлены нашим упомянутым предшественником». Некоторые идеи, использованные папой Урбаном в Клермоне, также нашли отражение в энциклике Евгения. Он старался всячески подчеркнуть, что имеет божественный наказ, «власть, данную нам Богом», начать священную войну. Он также изобразил Крестовый поход как ответ на мусульманскую агрессию, утверждая, что Эдесса была взята «врагами креста», описывая, как убивали священников и бесценные реликвии были растоптаны ногами неверных. Все эти события, по его утверждению, представляли огромную опасность для всего христианского мира.

В то же самое время темы воспоминания и прецедентов прошлого были раскрыты в Quantum praedecessores по-новому, необычайно эффективно. Папа объявил, что христиан должны подтолкнуть к принятию креста воспоминания об их предках, которые пожертвовали своими жизнями, чтобы вырвать Иерусалим из грязных рук язычников. То, что приобретено отцами, писал он, должно быть защищено потомками, а если нет, значит, смелость отцов уменьшилась в их сыновьях. Образный язык послания использовал коллективную память о Первом крестовом походе, затрагивал понятия о чести и семейных обязательствах.