Крестовые походы. Взгляд с Востока

Он бросил взгляд на своих воинов, стоявших у стены, и те сразу преградили выход из комнаты. Тогда султан толкнул атабека, который сказал:

– О, Мухий ад-Дин, ты прав, но наш повелитель султан только что милостиво вернул этому человеку титул князя, поскольку разрешил ему остаться в своих владениях.

– Если так, тогда все в порядке, – сказал я и исправил документ, вставив «князь» вместо «граф».

– Когда мы ушли, – продолжает автор, – и вернулись в лагерь, наш повелитель султан, смеясь, пересказал все это эмирам при дворе и в заключение заявил:

– К дьяволу и князя, и графа вместе с ним». – Это конец истории, и теперь мы можем обратиться к тексту письма.

«Граф такой-то (так в тексте: ибн Абд аз-Захира, но другие источники дают более звучное обращение – благородный и великий граф, гордость христианского мира, лидер крестоносцев и т. д.), глава христиан, которому теперь придется довольствоваться титулом графа, – да направит его Бог на верный путь, наставляя его следовать добру и вверяя ему сокровище доброго совета, знает уже, как двинулись мы против Триполи и разорили сердце его владычества. Он видел разрушения и уничтожения, оставленные после нашего отхода. Он видел, как сметались с лица земли церкви, уничтожались дома и грудились убитые на морском берегу, словно остров из тел. Он видел, как умерщвлялись мужи, сыновья уводились в рабство, а свободнорожденные женщины – в плен. Он видел, как валились деревья – осталось лишь то, что могло послужить деревом катапультам и защитным частоколам, если пожелает того Бог, как отнималось добро вместе с женщинами, детьми и скотом, как становился богатым бедняк, приобретал семью холостой, слуга – заставлял других служить себе и тот, кто шел пешком, – садился на коня.

Все это происходило перед твоими глазами, пока ты стоял, пораженный смертельным бессилием, и когда ты смог говорить, то закричал в страхе: «Это моя вина!» Точно так же знаешь ты, как отошли мы оттуда, но только для того, чтобы вернуться, и как отсрочили мы твое окончательное поражение, но только на срок, дни которого сочтены. Ты понимаешь, что покинули мы твою страну, не оставив в ней ни одной головы скота, потому что это мы угнали весь скот; ни одной девицы, которая не была бы в нашей власти; ни одной колонны, не разрушенной нашими топорами; ни одного злакового поля, которого бы мы не опустошили. Ты знаешь, что не осталось никакого имущества, которого бы ты не потерял. Пещеры на вершинах высоких гор и долины, простирающиеся за границы и окрыляющие воображение, не предоставляют более убежища. Ты знаешь, как мы после нашего отхода неожиданно оказались перед твоим городом Антиохией, в то время как ты не смел и подумать, что мы удалились; но если уж мы удалились, то без сомнения вернемся, туда, где уже когда-либо ступала наша нога!