Крестовые походы. Взгляд с Востока

Салах ад-Дин очень любил слушать чтение Корана, и он любил слушать, как читает имам. Этот человек должен был досконально знать все, что связано с текстом Корана, и знать эту книгу наизусть. Когда правитель проводил ночь в своей комнате, он часто просил кого-нибудь прочитать ему два, три или четыре джузы, а сам слушал. Когда он был на публичных приемах, он просил осведомленных людей прочитать двадцать или более аятов. Однажды, проходя мимо маленького мальчика, который сидел рядом с отцом и очень хорошо читал Коран, он отдал ему еду, приготовленную для него самого. Он также подарил ему и его отцу часть урожая с некоего поля. Сердце его было полно смирения и сострадания, слезы легко наворачивались ему на глаза. Когда он слушал чтение Корана, его сердце таяло и по щекам струились слезы. Он очень любил слушать хадисы, особенно когда их читали шейхи, хорошо знавшие хадисы и доктрины. Если при дворе появлялись такие ученые, он принимал их лично и заставлял тех своих сыновей и мамлюков, которые находились при этом, слушать чтение, и предлагал всем сидеть, в знак уважения. Если кто-то из ученых и знатоков хадисов был не из тех, кто обивает пороги султанов, Салах ад-Дин лично отправлялся послушать их. Будучи в Александрии, он часто навещал хафиза аль-Исфахани (в исламе хафиз – тот, кто знает Коран наизусть, или сведущ в хадисах), от которого услышал множество хадисов. Он сам любил читать хадисы, поэтому часто приглашал меня в свои покои, и там, окруженный книгами хадисов, начинал читать, и всякий раз, доходя до хадиса, содержащего назидательный фрагмент, он становился растроганным до слез.

Он проявлял глубочайшее почтение к законам веры, утверждал, что верит в телесное воскрешение и в то, что добродетельные будут в раю, а злодеи в аду. Он принимал все, что ниспослано Божественным законом, открытым сердцем. Он терпеть не мог философов, еретиков, материалистов, всех противников правоверия. Он даже приказал своему сыну, аль-Малику аз-Захиру, правителю Алеппо, покарать молодого человека, известного как ас-Сухраварди (философ и мистик из Алеппо, который в 1191 году пал жертвой религиозной нетерпимости Сала-дина; этот аспект его характера имеет мало общего с фантазиями историков), который называл себя врагом Божественного закона и еретиком. Аз-Захир отправил этого человека в тюрьму, сообщил об этом отцу, и по требованию Салах ад-Дина тот был казнен.

Салах ад-Дин глубоко верил во Всевышнего, рассматривал его как величайшую опору и уповал на него. Приведу пример, свидетелем которого был сам. Франки – будь они прокляты – разбили лагерь в Бейт-Нубе, населенном пункте, расположенном в нескольких днях пути от Иерусалима. Султан находился в Иерусалиме, выставил аванпосты и послал людей следить за всеми вражескими перемещениями. Он постоянно получал известия о франках, об их упрямом намерении подойти к Святому городу, осадить его и начать обстрел. Это вызвало великий испуг среди мусульман. Султан созвал эмиров, сообщил им о беде, грозящей правоверным, и спросил их, правильно ли оставаться в городе. Все они начали храбриться, но их действительные мысли были другие. Они единодушно заявили, что нет пользы от присутствия султана в Иерусалиме, и это даже может обернуться опасностью для ислама. Они сами останутся в городе, а он пусть уйдет с отрядом воинов и окружит врага, как это было в Акре. Его миссией было ошеломить врага и отрезать его от запасов продовольствия, а они тем временем будут удерживать город и отражать атаки. На этом совет закончился и все разошлись. По окончании совета султан решил непременно остаться в городе, поскольку понимал: если он покинет Иерусалим, там не останется никого. Эмиры разъехались по домам, но один из них вернулся и сказал, что они останутся, только если он оставит во главе их своего брата аль-Малика аль-Адиля или одного из своих сыновей. Султан понял: это значит, что они не желают оставаться в городе, его сердце захлестнула горечь, и он не знал, что ему предпринять. В ту же ночь, это была ночь на пятницу, я находился при нем и должен был пребывать в его покоях с вечера до рассвета. Стоял сезон дождей, и с нами не было больше никого, кроме Бога. Мы строили планы, обсуждали последствия каждого из них, однако в конце концов, видя, до какой степени он охвачен беспокойством, я стал тревожиться о его здоровье. Поэтому я уговорил его прилечь и, если удастся, поспать. Он ответил: «Тебе тоже, наверное, хочется спать», и встал. Вернувшись к себе, я занялся некоторыми делами личного характера, которые заняли все время до зари, когда прозвучал призыв к молитве. Поскольку я обычно совершал утреннюю молитву вместе с ним, я прошел в его покои и застал его совершающим омовение. Он сказал, что не сомкнул глаз. Я ответил, что знаю об этом.

– Откуда? – спросил он.

Я сказал, что тоже не спал, поскольку на это не было времени. Затем мы совершили утреннюю молитву и занялись тем, что нам предстояло сделать. После этого я сказал:

– У меня есть идея, и неплохая, если, конечно, на то будет воля Аллаха.

Султан спросил:

– Какая идея?